Роковой выбор (Джеймс) - страница 261

Она убегала. Они догнали ее. Она ткнула Ванроу сотовым телефоном в глаз.

Ну и что. Он один из них. Он это заслужил.

Она попробовала сесть и тут же упала обратно на постель, вскрикнув от резкой боли – живот будто разодрали. Она повернула голову налево, затем направо и увидела капельницу, медицинскую аппаратуру, голые стены. Часы показывали 7:10. Она поискала глазами звонок, телефон, но ничего похожего в пределах досягаемости не было.

Она лежала не шевелясь. В голове прояснялось. Она думала о ребенке, о том, что произошло с Кейси прошлой ночью. О Ванроу. Разъединенная трубка подачи воздуха. Как? Как это могло произойти? Может быть, соединитель не выдержал давления? Почему там никого не было? А если бы она не приехала, тогда бы… тогда бы?..

Она вспоминала, что произошло. Боль. Медсестра. Ванроу. Она убегала. Полицейский в патрульной машине. То ли реальность, то ли бред.

Скорее всего, мне это приснилось.

Наконец, спустя целую вечность – хотя часы ясно показывали, что прошло всего двадцать минут, – вернулась медсестра с двумя санитарами. Они отвезли Сьюзен в ее палату и переложили на койку.

Ей разрешили сесть и подсунули под спину подушки. Вокруг громоздилось несметное количество врачебных предметов: медицинских приборов, стоек под капельницу, насосов, целая батарея мигающих и мерцающих циферблатов и дисплеев. Сьюзен поставили капельницу, паховый дренаж и катетер.

Пришпиленный к отвороту халата медсестры бейдж утверждал, что ее зовут Грета Дюфорс. Она улыбалась. (Сьюзен стало интересно, способно ли это лицо на другое выражение.) Сестра сказала, что сейчас принесет новорожденную.

Рядом с койкой Сьюзен стояла детская кроватка, застеленная розовой простыней под розовым же одеялом. Из окна палаты открывался вид на каньон. Здесь был большой телевизор, два кресла, ваза с цветами, яркие современные картины на стенах. Приоткрытая дверь вела в ванную. Но телефона нигде видно не было.

Сьюзен услышала детский плач, затем сюсюкающая Грета Дюфорс внесла в палату младенца в розовой рубашечке и пеленке. Младенец ревел, сморщив казавшееся резиновым личико.

– Вот мы и пришли! – сказала медсестра. – Это твоя мамочка!

Сьюзен посмотрела на это крохотное существо, двигающее маленькими ручками и ножками, и ее подозрения испарились. Девочка выглядела такой беспомощной, такой испуганной и растерянной.

Такой красивой.

Непроизвольно Сьюзен вытянула руки и приняла маленький сверток. В нем заключалось все, зачем она жила. Едва только она взяла девочку, изумившись, какая она необыкновенно красивая, почувствовав под руками движения крохотного тела, как сразу поняла, что это Малыш. Она носила под сердцем именно этого ребенка, и никакого другого. Она поцеловала дочь в головку и сказала: