И впервые за эти два дня ощутил страх – до дрожи в пальцах, касающихся гибельной раны, которую сейчас пытался подавить организм, а до этого – два княжеских целителя.
– Они не накажут отца Максима, – слегка онемевшим языком пробормотал Черниговский.
– Мы перехватим его раньше, – уверенно и бодро доложили ему.
– Нет. – Неловким жестом запахнув рубашку, поднялся Черниговский со стула, опираясь руками о столешницу. – Он уже там.
Князь обернулся в сторону окна, безуспешно пытаясь разглядеть через снегопад и ночь шпили кремлевских башен.
Позади притих порученец. Возможно, позабыл, как дышать.
– Еще что-нибудь? – Облизав губы, произнес князь.
Ему нужна была пауза, чтобы обдумать дальнейшие шаги. Что-нибудь спокойное, рутинное и не особенно важное.
– Письмо от Мстиславских по поводу совета князей в пятницу.
– У нас уже есть приглашение. – Механически произнес Черниговский.
– Это не приглашение. Это требование быть.
Рана на боку заныла сильнее.
Ничего-ничего. В политике есть много вариантов для победы.
– Ты получил все материалы от своего предшественника? – Обронил князь в тишину.
– Да.
– Заверши его работу. То, что он не успел.
– Будет сделано. – С готовностью и показной уверенностью произнес слуга.
– Что до пятницы – мы будем. – Поддержал его тон князь.
Где-то совсем рядом бешено загрохотала гроза, на мгновение обратив ночь в день, и отразившись противной дрожью в оконных стеклах и плечах вжавшего голову князя.
Он дернул рукой, пытаясь зацепиться за стол, но чуть не рухнул вместе со спинкой стула. И только потом, до досады поздно, поднял защитный полог.
Но с улицы более не было звуков, а ночь вновь обрела белесо-серые оттенки большого города.
– Мы вернемся в пятницу. – Чуть поправил свои слова Черниговский. – Да, вернемся. – Нашла на него злоба за проявленную неловкость и эмоции. – Распорядись оповестить всех союзников и зависимые рода. Переговори с наемниками, найди чем им заплатить. В пятницу нас должны слушать очень внимательно.
– Будет исполнено. Изволите подготовить самолет на утро?
Князь продолжал смотреть в ночь, всматриваться в ее оттенки. Как же он желал сейчас нового всполоха – молнии и стихии. Вот прямо сейчас, пусть. Пусть передерутся, вцепятся в друг друга зубами – там, в Кремле. Но ночь была тиха и спокойна.
А еще хуже – ночь, казалось, стала смотреть на Черниговского. Внимательно, равнодушно – глазами палача.
Князь отвел взгляд, сделал пару глубоких вздохов, вычищая слишком глубокий прилив чувств, и вновь глянул в окно. Палач продолжал смотреть из темноты.
– Что-нибудь, – облизал князь губы, продолжая смотреть перед собой. – Что-нибудь сегодня еще произошло? Из неординарного. Негативного. Плохого.