Но я уже спал. И видел Птицу, о которой рассказывал Боуто. Во сне моем эта легенда была совсем не страшной: небольшой, коричневато-серой, с любопытными глазками-бусинками. «Да ты же воробей!» – говорил я, кроша ароматный красный табак, который доставал из кармана. Птица клевала его и чирикала требовательно, все громче с каждым разом: мол, еще, еще давай, маловато будет!
И когда жадный, хищный крик, полный нетерпеливого ожидания, разорвал сон на части – я проснулся.
Было утро. И никого в шалаше.
Конечно, я решил, что Боуто просто смылся по своим делам. Мало ли какие дела могут быть у дельфина. Завтрак, в конце концов, никто не отменял, а рыба в реке несговорчивая – это я еще вчера уяснил.
Учитывая, что я спал в футболке, которая к тому же доехала на мне от Бразилиа до Пирачининги, стоило бы переодеться. Окунувшись перед этим для свежести. А вещи мои лежали у вождя на хате, поэтому утренний маршрут был мне в целом ясен.
Тут начинались странности.
Во-первых, когда я просунул свою помятую физиономию в дверной проем, елико возможно вежливо постучав по косяку, вождь чуть ли не выбежал мне навстречу и с беспокойством спросил, где я ночевал. Оказывается, законы гостеприимства требовали, чтобы высокий гость был привечен и размещен согласно полному туземному политесу и протоколу. То есть вот прямо среди здесь.
Доставая из сумки полотенце, я в максимально корректной форме постарался донести, что со мной ничего дурного не произошло. Да и произойти-то не могло. Ведь я ночевал у Боуто.
«Какого боуто? – нахмурился вождь. – В реке?»
Произошла немая сцена. Проклиная Иной подход к изучению языков, я напомнил индейцу вчерашний разговор. Постарался сделать это в максимально простых, понятных выражениях – из тех, какими пользуются современные авторы фэнтези, когда хотят лизнуть аудитории и поднять тиражи. Вождь отвис, но с сожалением покачал головой: что-то, мол, вы путаете, уважаемый Оутру. Не было у нас в деревне никогда никаких перевертышей.
Тут уже завис я. Подстегнул легким самогипнозом память, слово в слово процитировал беседу. Старик внимал прилежно, как первоклассник, нацеленный родителями на медаль. Потом снова принялся качать головой.
Сущность пса во мне зашевелилась. Мысленно рявкнув на зверя, чтобы тот не встревал, я скроил максимально индифферентную рожу и поинтересовался, не соблагоизволит ли уважаемый вождь совершить вместе со мной легкий утренний моцион. Тот соблагоизволил, и, не отвлекаясь на светскую беседу, мы целеустремленно пересекли деревню вдоль улицы.
Шалаша не было. И даже трава была не примята.