о наглости, Дженни никогда бы не сделала такого.
Не в то время, в любом случае. Эштон развернула меня и
заняла мое место на раковине, только ее ноги были широко
разведены в стороны. Мать твою. Я даже с Дженни не дошел еще
до этого. Она мне не позволяла. В то время еще нет...
Сначала я воспользовался своими пальцами и дотронулся до ее
клитора так, как делал это с Дженни. Ее бедра не дергались так,как дергались бедра Дженни. Я был глупым, бестолковым
мальчишкой. У меня в руках горячая цыпочка, а я хотел уйти от
нее. Я не хотел ласкать пальцем ее киску, как делал это с Дженни,и мой мозг также не мог заставить мои пальцы скользнуть
внутрь нее, как с Дженни. Эштон попыталась двигать моей рукой
сама, но тут я остановился. Вот тогда я понял, что мой член уже
не был больше твердым. Она не сделала этого. У нее не было
надо мной той власти, которой обладала Дженни.
— Прости, Эштон. Я не могу, — извинился я.
— Ты, бл*дь, издеваешься надо мной?
Проклятье, она была в бешенстве.
— Прости. Мне пора идти.
Я сбежал вниз по ступенькам и направился к своей машине.
Тяжело дыша после своего забега, я проверил телефон. Было уже
почти одиннадцать вечера, и я даже не позвонил ей. Я был
ужасным,
противным
человеком.
Боясь
разбудить
ее,
я
воздержался от того, чтобы позвонить ей. Вместо этого я
отправился домой и погряз в собственном стыде. Как я мог
позволить такому случиться?
Глава 7
Я знала, что чувствовал Блейк. Я точно знала, что он
чувствовал, потому что я тоже обвиняла себя. Я обвиняла всех: свою маму, себя, Бога, докторов, своего никчемного отца, всех и вся.
— Ты не виноват, что она заболела раком, Блейк.
— Я поклялся её жизнью за день до того, как был с Эштон.
— Именно тогда она заболела?
— Вскоре после этого.
—Ты рассказал ей?
— Давай спать.
— Хорошо, — согласилась я. Я понимала, что он был на грани, и
не хотела давить на него. Мне нравилось слушать о том, как Блейк
рос, по двум причинам; первая — мне нравилось узнавать о Дженни, и вторая — я любила сказки. У меня никогда такого не было. Я
провела годы своей средней школы в больницах, но я на самом деле
поняла его. В любом случае, уже было поздно, и Пи будет полна сил
и бодрости к восьми утра.
Думаю, Блейк уснул позже, чем я. Когда я, наконец, провалилась
в сон, он большим пальцем все ещё гладил мою руку. Я ничего не
слышала. Следующее, что я поняла, что уже наступило утро, и я
была одна в кровати, а Блейк ушёл. Перевернувшись на бок, я