— Расскажи, что думаешь, — тихо попросила я, давая ему время обдумать ответ. Этот мужчина — моя семья, он меня вырастил. Большинство из нас вырастил, и я любила его, во что бы он меня не втянул, потому что, как сказала Судьба, он лишь толкнул костяшку домино и привёл картину в действие. Остальное он не контролировал.
— Не знаю, дитя, — выдохнул он, сжимая кулаки и борясь с эмоциями бурлящими внутри.
— Думаешь, их уже не спасти? — спросила я, зная, что прошу его признать поражение Гильдии. Я не была уверена, скольких людей маги переманили на свою сторону, либо же убили.
— Эта Гильдия пала, — признался он, напрягаясь от гнева. И я понимала, что признать поражение для него сложно. Мы знали, что и другие Гильдии столкнутся с этим же вскоре, если мы не опередим магов.
— И что, чёрт возьми, это означает? — спросил Каллаган.
Я бросила мрачный взгляд на него. Лукьян, стоящий рядом, бегло осмотрел паладина в белых доспехах, словно такой в наших рядах обычное дело.
Я закрыла глаза и спрятала боль, черпая силы от окружающих. Через мгновение я открыла глаза и посмотрела на тех, кто собрался перед Гильдией. Мои фейри защитники были одеты в доспехи, похожие на те, что были на мне. Паладин и люди Лукьяна стояли рядом со слуа и остальными воинами Орды, кровавых, тёмных и светлых фейри. Даже Элиас со своей бандой был тут. Маги внутри Гильдии, должно быть, обделались, увидев нашу силу. Глубоко вздохнув, я обратилась к толпе.
— Гильдия Вашингтона и Луизианы больше не под контролем национальных и глобальных. Мы точно не знаем, сколько Гильдий пало. Маги взяли их под свой контроль, а это значит, что фейри воюют на два фронта. И здесь, и в Царстве. — Я сглотнула, так как эти слова сделались очень горькими. — А значит, либо других членов Гильдии взяли в плен, либо убили. Спокан и Новый Орлеан были пробными, их цель была Гильдия Сиэтла, и, похоже, они её достигли.
— И ты можешь это сказать только по чарам? — скептически спросил меня Лукьян.
— Да. — Я кивнула и посмотрела на толпу. — Ни один настоящий Старейшина Гильдии не позволит отдельным фракциям поместить чары на свою Гильдию. Это считается признаком слабости. А Старейшина должен быть самым сильным, и если такие чары нарисованы на стенах его Гильдии, значит, его заменили. В этом мире чары Старейшины были самыми сильными, потому что он может черпать силу из каждого Наёмника, который подчиняется ему. Я думаю, их всех убили, как только получили контроль. — Я с трудом сглотнула. — Или же Старейшина маг.
— А ещё это может означать, что они убили всех, кто встал против магов, — добавил Олден. — Старейшина не может создать эти чары без тех, кто ему подчиняется и добавляет сил. Я не верю, что они сбежали или пошли против Старейшины. Мы внушаем им страх за неподчинение с момента, как берём под своё крыло на обучение. Отказаться от Гильдии в час нужды — не вариант, неудача ведёт к отставке. Эти чары не работа друидов или первородных ведьм. — Он посмотрел на Каллагана, который покачал головой. — И не паладин. Нельзя позволить магам нанести такие чары и на другие Гильдии.