— И ты так далеко ездишь каждый день? И там у тебя старая мать, которая ненавидит всех твоих подружек, и поэтому ты до сих пор не женился?
— Нет, — лениво отвечает Джонни. — Там у меня логово маньяка, в котором я потрошу глупых курочек вроде тебя. Такая милая комнатка, обтянутая полиэтиленом.
Соня смеется, но не очень уверенно.
Джонни наклоняется вперед и трогает водилу за плечо.
— Здесь остановите, будьте добры!
Джонни рассчитывается, и они выходят из машины. Ветерок вкрадчиво пробегает по ногам Сони, по макушкам растений. Джонни молча подает ей руку.
Соня облизывает пересохшие губы и соглашается идти туда, куда ее поведет Джонни. Джонни тянет ее за собой по тропинке к темному дому. Ладонь Джонни — это единственное, чему Соня верит в эту секунду. Мир крутится в ее голове чертовой каруселью.
Джонни достает ключ, чтобы открыть дверь. Где-то внутри двери осторожно скрипят металлические части замка, и дверь расслабленно отклоняется от косяка. Вспыхивает свет, и Соня оказывается в стране розовых букетов — это, конечно, не миллион роз, но сотня точно. В обрезанных пластиковых бутылках, они стоят на полу, на окнах, на стульях и пахнут: чайные и белые розы источают сильный светлый запах, молчание красных вызывающе.
Соня делает шаг вперед и не слышит, как за ее спиной Джонни закрывает дверь на ключ, но ключ остается в замке. Если она сильно захочет, она может выйти.
— Черт! Ты сошел с ума! — Соня оглядывается на Джонни и чувствует одновременно ужас и счастье. На лице Джонни хищное выражение, совсем не радость. В глазах Джонни все сильнее волчий блеск.
— Это ты сделала меня сумасшедшим. Я никогда не был таким.
Джонни включает музыку. Они танцуют танго.
— Мир не любит твердого, — говорит Джонни. — Мир — это поток, ветер. Если не умеешь быть мягким, он снесет тебя, сотрет в порошок. Слабое сильнее твердого. Мы становимся твердыми, когда время оседает в наших телах песком.
— Когда ты научился так танцевать? — спрашивает Соня.
— Ночами. Все эти ночи я танцевал с тобой во сне.
Вдруг Джонни останавливается и рукой закрывает глаза Сони. Он сжимает ее протянутую руку в своей.
— Это игра.
— Хорошо. Игра, — говорит покорно Соня. — Жертва должна обязательно доверять. Иначе она не жертва. Недожертва.
— Беззащитность — самое сильное оружие. Когда я смотрю на тебя, мое сердце сжимается от боли. Я не знаю, что мне делать с этим. Иногда эта боль невыносима. И я не знаю, кого мне лучше убить, чтобы не чувствовать этой боли — тебя или себя.
Соня улыбается. Ей страшно, но она улыбается, она не верит своему страху.