Жаль, что он не может сказать этого о себе.
Увидев Скользкую Дыру, Гарри поздравил Бозела с правильным выбором жилья.
Стратегически логово дракона была расположено просто идеально. Пещера находилась в склоне самого высокого в округе холма, что давало её обитателю превосходный обзор и значительно облегчало взлёт. А разбросанные по округе мелкие холмики затрудняли маневрирование облаченному в броню всаднику с длинным копьем, то бишь основному виду истребителей драконов.
Побелевших от времени обглоданных костей в округе не наблюдалось, очевидно, Бозел не мусорил там, где жил. Единственное, что могло навести путника на мысль о живущем поблизости драконе, это красочный плакат, установленный рядом с входом в пещеру:
«Вы попали. Бозел».
Самого дракона Гарри сразу не заметил, и в сердце у него зародилась надежда, что Бозела не окажется дома и меч можно будет попросту выкрасть. Но не успел он додумать эту утешительную мысль до её неблаговидного окончания, как из пещерки вылетела струйка дыма.
Вслед за струйкой выполз сам Бозел.
В принципе если вы видели одного дракона, то вы видели одного дракона. Драконы похожи друг на друга так же, как люди. То есть издалека они все одинаковы, а при ближайшем рассмотрении они все разные.
Бозел, как следовало из его имени, был большим и зелёным. Размах крыльев Бозела был около десяти метров, от головы до кончика мощного хвоста было все пятнадцать. Четыре короткие лапы с длинными и острыми когтями бороздили землю.
Бозел зевнул. Где-то вдали зашёлся в кашле задыхающийся от смрада соловей.
— Здравствуй, пища молодая, незнакомая, — сказал Бозел. Голос у него был гулкий, как будто кто-то разговаривал, сидя в огромной пустой бочке.
— День добрый, — сказал Гарри.
— Сегодня не просто добрый день, — сказал Бозел. — Сегодня прекрасный, изумительный день. Солнце светит, небо голубое, облака белые и пушистые, птички весело поют… Идеальная обстановка для суицида.
— А ты намерен совершить акт суицида? — спросил Гарри, не веря своей удаче. — Это дело серьёзное, и если ты на него решился, значит, хорошо обдумал, и отговаривать тебя я не буду.
Бозел расхохотался, при этом его левый глаз (а был он величиной с тарелку) задергался в нервном тике. Гарри не нашёл в своих словах ничего смешного, поэтому к дракону присоединяться не стал. Пусть сначала объяснит, над чем именно он ржёт.
— Не дождётесь, — сказал Бозел, когда к нему вернулся дар членораздельной речи, а нервный тик почти прошёл. — Драконы не склонны к суициду.
— Извини, — сказал Гарри. — Но когда ты заговорил о суициде, я было подумал…