Вернувшись в номер, осторожно вышел на связь с ДШГ, благо расстояние все еще позволяло, и обменялся последними известиями. Описал местность вблизи поселка, предостерег о ДОТах и их вооружении… Мало ли, вдруг все ж понадобиться группу по тревоге подорвать. Будут знать, куда соваться. В ответ получил заверения, что информация принята. Ждут, скучают. Любят – это уже от Юки. А вообще – тишь да гладь. Если все тихо, чего ж тогда кипишь поднимать? Успокоившись, он разоблачился, залег – и беззаботно продрых до самого утра.
Утром около восьми появился Донцов. Угрюмо извинился, сославшись на неотложные дела, поругал какого-то Петрищева за раздолбайство в дозоре. Отвел на завтрак. Данил на вопрос «А когда же?..» получил ответ: «Как только – так сразу…».
– Задерживается главный. Сегодня к вечеру точно должен быть. Вот вечером совет и соберется. А до тех пор извиняй, придется в общаге посидеть. Ну или погулять можешь. Не возбраняется. На обед, кстати, сам – я после караула в отсып.
Распрощались.
Весь день Добрынин слонялся без дела. Поглядел на тренировку личного состава в спортгородке, побывал на стрельбище, заглянул в казармы. Пообедал. Даже поспал после обеда, чего с ним отродясь не бывало. Время тянулось медленно, тягуче, словно кишка Непутевого Тоннеля – вот уж верное сравнение… Проснувшись ближе к четырем, вышел на связь с ребятами. Там по-прежнему было тихо, разве что доложили о группе на двух броневиках и трех УРАЛах, выдвинувшейся из поселка через полчаса после вечернего сеанса связи. Добрынин принялся было расспрашивать, но подробностей особых не узнал. Ушла группа, куда – неизвестно. На север.
Часам к шести наметилось какое-то шевеление. Сначала комендантша заглянула, осведомилась, как себя чувствует постоялец и готов ли к высочайшей встрече. Убедилась, что постоялец бодр и дышит нетерпением, ушла. Еще через час Владимир Валерьевич забежал. Предупредил, что на восемь назначено, и зайдет за ним начальник внутренней охраны поселка. Добрынин заверил Донцова, что с самого утра в ожидании. И уже около восьми, у крыльца – он видел его из окна своей комнаты – появился какой-то угрюмый неприятный субъект с погонами майора. Заметил торчащего в окошке Добрынина – и поманил его пальцем. Выходи, дескать.
На совете в этот раз присутствовало побольше. Кроме подполковника Самохвалова, угрюмого начальника внутренней охраны и трех его подчиненных, Данил увидел заместителя по службе тыла и финансам подполковника Ивлева, высокого худого неприятно мужика, и, собственно, самого главу поселка – Сухорукова Петра Аркадьевича, плотного дядьку возрастом около шестидесяти. Расселись, сделали внимательные лица – и Добрынин еще раз рассказал все то же, что говорил уже подполковнику Самохвалову.