Ванин пожал плечами:
– Так если я людей призываю заповедям следовать, то и сам должен соответствовать…
– Не понял… Каких людей?
И тут до меня внезапно дошло, почему внешний вид Алексея вызывал какие-то неопределенные ассоциации. Длинные волосы, даже собранные в хвост, уже давно не носят. Мода прошла. А у него и волосы, и бородка, да и взгляд… Неужто церковник?
Поэтому, кривовато улыбнувшись, показывая, что вопрос задан шутейно, спросил:
– Ты не поп, случаем?
Алексей спокойно ответил:
– Нет, но к церкви отношение имею. Диакон я.
– Охренеть! Вот уж не думал, что священники настолько смелые бывают.
Ванин вздохнул:
– Разве ЭТО смелость? И вообще – давай до дома дойдем, там и поговорим. Хорошо? А то ты уже потихоньку синеть начал, без верхней-то одежды!
Я, разумеется, согласился, тем более что топать было, как выяснилось, совсем недалеко. А потом его жена, Мария (ну надо же, не Маша, не Марина, а именно Мария), посмотрела мою башку, промыла рану и вынесла вердикт, что она хоть и не рентген, но, похоже, дело ограничилось только шишкой и легким сотрясением мозга. Хотя в больнице провериться не мешало бы.
Выглядела Мария очень строгой, и я как-то постеснялся у нее поинтересоваться, откуда у жены дьякона такие познания в медицине. Она ведь не только рану весьма профессионально обработала, но еще и зрачок на реакцию проверила, да пальцем перед носом водила, заставив следить за ним глазами. В общем, вела себя прямо как наш док в санчасти, когда я с бэтээра навернулся и тыковкой нехило приложился.
Но у Алексея, когда он мне, поливая теплой водой из ковшика, помогал смыть с себя кровь, спросил. Оказалось, что его жена – полноценный фельдшер, и, когда он сам получил в руку осколок от немецкой гранаты, Мария самостоятельно извлекла кусок ржавого железа и так обработала дырку, что даже никакого воспаления практически не было. Услышав про гранату, я удивился:
– Где ты на неё нарваться умудрился, чтобы осколок словить?
Ванин, подавая мне полотенце, ответил:
– Просто я, помимо основной работы, занимаюсь еще и тем, что веду поиск наших с войны не захороненных солдат.
– В смысле – черный копатель?
– В смысле – поисковик! И не надо путать! Мы не железки ищем, а людей. И хороним их по-человечески.
– А «мы» – это кто?
– Я, ребята знакомые, молодежь, которую удается к этому привлечь… Ищем и попутно пацанам объясняем, что павшие воины жизнь за свободу Родины отдали и вовсе не горели желанием поработить весь мир, ведя захватническую войну, как это сейчас официальная пропаганда пытается внушить.
– Кхе! – я поперхнулся от неожиданности и, вытаращив глаза, спросил: – Они там что – вообще с ума посходили? И какой мудак такое придумал?