Так вот, когда я произнес заклинание, именно эти свечи и зажглись.
Кроме того, была еще одна деталь в этом транспортном зале, которая мне не просто не понравилась, а совсем не понравилась. Считайте меня белоручкой от колдовства, но подвешенный на стене полуразложившийся труп не вызвал у меня никаких радостных чувств. Он был прибит костылями к противоположной от входа стене. И, судя по ранам, именно его кровью, пока он был еще жив, подновляли колдовской рисунок на полу. Пессимистическая картина…
– Что, зрелище, не вселяющее оптимизма?
– Нет, я тащусь от счастья, разглядывая покойников… Просто балдею, – ответил я покемону, тем не менее не отводя взгляда от трупа. И, надо сказать, чем больше я смотрел на него, тем меньше мне все это нравилось.
– Вот был бы ты настоящим волшебником…
– Колдуном… – тут же мысленно поправил я Тогота.
– Вот был бы ты настоящим… колдуном, ты бы с большим весельем взирал на человеческие трупы и, быть может, смог бы даже отведать…
– Стоп! – разом выдохнул я. – Послушай, мы уже как-то обсуждали все это. Я не маньяк, не собираюсь мочить людей направо и налево и питаться плотью себе подобных. И никакие там истории про великую магическую силу не заставят меня изменить свое мировоззрение. Так что оставь все эти каннибальские замечания при себе, и давай займемся делом… Если честно, то мне тут чертовски не нравится, и чем быстрее мы закончим все дела с Посвященными, тем будет лучше. Кошмаров в моей жизни и так предостаточно…
– И что же ты считаешь кошмарами? – пытаясь изобра зить полную невинность, поинтересовался Тогот.
– Уж не те омерзительно-кровавые сны, которые ты иногда мне посылаешь, – фыркнул я. – Ладно, хватит болтать, диктуй заклятие.
Я мысленно представил кислую рожу Тогота и улыбнулся. Так этому сукину сыну и надо…
Сделав шаг вперед, я встал между двумя свечами в выемке, которую образовывал колдовской рисунок, и монотонным голосом затянул под диктовку Тогота…
Не прошло и нескольких секунд после того, как стих последний звук заклятия, как в центре комнаты сгустилось темное облако, мгновение оно казалось бесформенным, искаженным странными тенями, которые давали колдовские свечи, а потом словно затвердело, приняв форму Тогота и аморфа, который и на этот раз выглядел, как настоящий Игорь.
Не говоря ни слова, я вернулся в зал, где нас ожидали Викториан, Валентина и равнодушная ко всему Фатима. Но оказалось, ждали нас не только они. Пока я вызывал Тогота и аморфа, в зале появились еще две колоритные личности. Негритенок лет пяти и огромная тварь с серой шерстью и длинными, словно у аллигатора, челюстями. Негритенок выглядел бы невинным пупсом, если бы не сигара, которую он мерно потягивал, и огромный мясницкий нож, заткнутый за белоснежную набедренную повязку. На личико – настоящий ангелочек, только черный. Кстати, кроме набедренной повязки и золотого кольца в ухе, на малыше не было никакой одежды.