Пробежав и луг и бугор, Рыжий Лис вдруг заметил, что лес впереди горит — красные языки огня лизали деревья, поблизости стали падать пылающие головни, сыпаться искры. Тут было невыразимо страшно. Видя, что пожар преградил ему дорогу, лис повернулся и решил бежать, тоже по диагонали, но в другую сторону, к перевалу. Навстречу лису хлынул поток беженцев — вытаращив дикие от страха глаза, звери неслись и неслись, ища спасения. Скоро огонь снова упредил лисье семейство и снова отрезал ему дорогу. Задержавшись около норы Рыжего Лиса, где росли плохо горящие лиственные деревья, огонь обошел ее по флангам — тут быстро загоралась и кострами пылала смолистая пихта и ель. Не зная всех капризов этого чудовища — огня, не имея понятия, что одни породы деревьев огонь любит, а другие избегает, лис промахнулся в своих расчетах. Теперь ему оставалось лишь присоединиться к перепуганному зверью, мчавшемуся очертя голову, и удирать от огня по прямой, уже не измышляя никаких уловок.
Попав в это страшное положение, Рыжий Лис, однако, не утратил разума. Он вспомнил, что вниз по склону, примерно в миле от норы, на небольшом плоскогорье есть болото, а за болотом пруд, где жили бобры. Лис повернул налево и старался бежать как можно быстрее, насколько это позволяли силы лисят. Он был вынужден приноравливаться к бегу самого слабого малыша, что отнюдь не устраивало того рослого, упрямого лисенка, которого отец спас от енота и бешеной ондатры. Достаточно напуганный пожаром, но в то же время самоуверенный и дерзкий, он опередил все семейство и бежал теперь в общей стае с зайцами и лаской — по-видимому, против такой компании те ничего не имели. Мать подавала лисенку всяческие знаки, зовя его обратно к себе, но лисенок не обращал на это внимания и через минуту исчез из виду. Выручили ли лисенка его безрассудная отвага и слепой случай, или он погиб, захваченный пламенем, — этого Рыжий Лис уже никогда не узнал.
Сократившееся в числе семейство тесной кучкой бежало, припадая животами к земле, вперед; все вокруг шелестело и шуршало от ног молчаливо мчавшихся, обезумевших зверей. Треск и гудение огня за спиной быстро усиливались, а страшное зарево охватывало небо уже впереди, словно бы нависая над головою. То тут, то там клубами вырывался дым, грозя окутать и удушить беглецов. Вслед за ними летели сотни насмерть перепуганных птиц — тетерева, дятлы, разная мелкая певчая птаха. Но мудрые вороны, так же как ястребы и совы, держались над лесом на большой высоте, понимая, что именно там они спасутся.
Следя за тем, с какой быстротой надвигается пламя, Рыжий Лис чувствовал, что, приложив все силы, он успеет убежать от огня и довести свое семейство до бобрового пруда. Теперь к лисьей семье присоединились два енота — они бежали рядом с лисятами и ничуть не отставали от них. По каким-то соображениям они подчинились водительству Рыжего Лиса, считая, что это гораздо вернее, чем полагаться на собственный ум. В отличие от прочих зверей эти еноты отнюдь не поддались всеобщей панике. Их большущие, цепкие, беспокойные глаза примечали вокруг буквально всякую мелочь, в них не было и тени растерянности. Как бы ни сложились обстоятельства, при любых неудачах, сейчас, когда жизнь висела на волоске, еноты не хотели упускать ни малейшей возможности для спасения. Если бы Рыжий Лис вдруг потерял голову и сделал что-то такое, что подорвало бы у них веру в него, еноты живо бросили бы лисье семейство и свернули в сторону.