— Могу себе представить состояние этого немца. Из огня да в полымя.
— Ага, — рассмеялся Чехлов. — Фриц оказался католиком, да таким религиозным, что при виде наших голых девочек чуть в обморок не грохнулся. Все прикрывался руками и порывался удрать… Тут Серега загрустил — ничем немчуру не пронять. Каменный! Не понравится ему холидей по-русски, обидится и свернет общие дела. Но уболтал его остаться еще на денек, сам мне звонит: «Выручай, Олег!»
— Выручил?
— А как же!.. Получил комиссионные и первым же рейсом забросил обоих в тайну. Иван к тому времени на базе безвылазно жил, успел проведать, что в километре от нее медведь повадился на реку рыбу дергать. Отследил он такое дело и повел охотничков прямиком туда. Сереге с жуткого похмелья не до охоты. Руки трясутся, а башка только пивом занята. Немец впервые карабин в руки взял, дергается, озирается на каждый шорох. Ванька взмок от таких клиентов. Ганс по-русски ни бельмеса, карабин с предохранителя снял — и палец на крючок. Того и гляди, пальнет в спину. Ваня ему объясняет: «Ставь, окаянный, на место». Ни бум-бум. Вышли к речке. А там кустарничек. Ваня посторонился, немец в кусты и сунулся. Вопль! Потом медвежий рев. Ганс пулей летит на тропу, о карабине забыл. А следом медведь. Здоровый, под два метра. Встал на задние лапы и на них.
— Страхи какие-то рассказываешь, Олег, — оторвалась от бульварной газетки Ольга. — Неужель такое в жизни случается? По-моему, только в кино…
— Случается, Оля… Мамой клянусь.
— Ладно, — одернул его заинтересовавшийся Протасов. — Дальше что было?
— Серега обомлел, но сообразил, что делать. Ружьишко вскидывает, и бах! Попадает в… медвежье ухо. Мишка от боли ошалел, взревел еще громче. Серега с перепугу щелкает затвором и того не видит, как целые патроны под ноги выбрасывает. Снова прикладывается к ружью. На этот раз морду ему оцарапал. Кровь, медведь и вовсе озверел… Серега еще стрелять — шелк, щелк. Патроны в траве валяются. Поднимать нет времени. Сомнет.
— Анекдот! — засмеялся Протасов. — Чем закончилось.
— Немец перенимает Серегину инициативу и медведю в упор — в лоб. А там кость, что броня у танка. Рикошет… Он успевает сделать еще один выстрел, попадает, и наутек. Иван уже позже добил зверюгу, разделал. Шкуру немцу, как гостю, отдали. Уезжал счастливый. Никогда подобного раньше не испытывал. Фотографию Сереге прислал — шкуру повесил в офисе. Конкурентам любит показывать. Дескать, начнете палки совать в колеса, с вами то же будет. Смотрят на нашего Ганса с благоговением. Как же, русского медведя собственноручно завалил.