Сомнительность моей отговорки никто не успел заметить, так как раздался осторожный стук в дверь. Примула суетливо метнулась к зеркалу и взбила седые кудряшки.
— Боюсь, выхода нет, дорогая моя Тесса, но мы останемся с тобой! — И, не дожидаясь реакции с моей стороны, оживленно прокричала: — Входите, доктор, входите! Да, пациентка здесь, она безмерно рада, что вы заглянули к нам. Это так любезно с вашей стороны…
Примула продолжала что–то лепетать, но я ничего не могла разобрать, слова слились в какое–то нечленораздельное бормотание. Дверь открылась, и в гостиную торжественной поступью вплыл доктор Ступни. Примула мигом умолкла, и сестрицы как по команде уселись на диванчик напротив меня.
Глаза доктора вперились в мое лицо, залитое, как я подозревала, смертельной бледностью. Бледность эта, правда, объяснялась не столько недомоганием, сколько страхом. Я встала, сделала шаг навстречу эскулапу, споткнулась и была вынуждена ухватиться за подлокотник и сесть обратно на диван.
— Итак! — Доктор Ступни выставил перед собой маленький черный саквояжик. — Как вы себя сегодня чувствуете, юная леди?
Мне почудилось или в его вопросе и в самом деле прозвучала угроза? Так и задушила бы этого напыщенного субъекта, добраться бы до его стетоскопа, обмотать вокруг шеи… Подбадривая себя кровожадными мыслями, я затравленно смотрела, как доктор с издевательской неторопливостью вытягивает из своего саквояжика стетоскоп. Потом усилием воли заставила себя перевести взгляд на лицо мистера Ступни. Колючие глазки под черными косматыми бровями, очки в золотой оправе на кончике носа, над верхней губой неправдоподобно лохматые усы.
— Могу я узнать, доктор, где вы практикуете? — Гиацинта сложила на коленях костлявые руки, ногти полыхали маленькими раскаленными угольками.
Доктор расцвел в любезной улыбке.
— В очаровательной старинной тюрьме для душевнобольных преступников. Исследование различных психических отклонений — моя давняя страсть.
Примула неодобрительно фыркнула, а я еще сильнее вжалась в подушки.
Повесив на шею стетоскоп, доктор Ступни принялся шарить на дне саквояжика. Через несколько томительных мгновений он извлек бутылочку с жидкостью ядовито–розового цвета, энергично встряхнул склянку, поднес к свету и объявил:
— На языке непосвященных — это сыворотка правды! А теперь, с вашего позволения, дорогие леди, я побеседую с пациенткой наедине. Если мы хотим добиться результата, требуются покой и сосредоточенность.
Сестры не двинулись с места.
— Я все–таки считаю, доктор, — прочирикала Примула, — что по крайней мере одной из нас следует остаться с милой Тессой. Это временное имя, но оно ей очень подходит, не правда ли?