— Люди тогда были очень ограниченными! — Примула села, поставив ноги на низенькую скамеечку. — Правда, один из наших предков женился на дочери хозяина гостиницы; ты еще увидишь ее портрет, девица выглядит вполне смышленой. Но в нашем роду только Синклер бредил морем и любил опасности. В те далекие дни чай был все равно что золото, и Синклеру удалось поправить пошатнувшееся финансовое благополучие семьи.
— Я видела его портрет в холле.
Клубок шерсти чуть не упал у меня с колен, я судорожно подхватила его. Гиацинта кивнула.
— У него вид то ли пирата, то ли контрабандиста, не правда ли? Оба определения вполне годятся. Сегодня Синклера назвали бы просто ловким коммерсантом. Судя по рассказам, он пользовался любовью среди тогдашних обитателей этого дома — он их не беспокоил, поскольку почти всегда отсутствовал, а когда приезжал, был терпимым и щедрым. Правда, и враги у него тоже имелись. Наш предок и местный сквайр готовы были перегрызть друг другу глотки. Однажды за обедом старик Гранди поднял шум, требуя убрать сардины. Он обвинил Синклера, мол, тот хотел нанести ему смертельное оскорбление, подсовывая на обед каких–то рыбешек.
— Да–да, это один из моих любимых анекдотов! — просияла Примула. — По словам нашего отца, Синклер подпрыгнул на стуле и вскричал: "Деревенщина! Не по своей воле я пригласил тебя на обед, жалкий ты глупец, но теперь я с большим удовольствием оказываю тебе эту любезность!" С этими словами он бросился через стол, круша фарфор на мелкие кусочки, и проткнул сквайра ножом.
— И тяжело ранил? — спросила я, замерев от восторга.
— Нет, — разочарованно вздохнула Примула, — крошечная царапинка. Сквайр Гранди больше негодовал из–за того, что Синклер не удосужился вытереть нож, прежде чем наброситься на него, и сардинный сок забрызгал его белую накрахмаленную рубашку. Однако следует помнить, что отец всегда с удовольствием рассказывал об этой сцене.
— Вы считаете, что ваш отец походил на Синклера своей…
— Тягой к романтике? — Черные волнистые брови Гиацинты сдвинулись. — Возможно, хотя в отношении к деньгам у них не было никакого сходства. Отец считал слово "деньги" самым вульгарным в английском языке и запрещал нам даже думать о них. Он был добрый, любящий, невероятно наивный старый…
— …бездельник, — закончила Примула. — В дни нашей молодости большинство отцов не принимали участия в воспитании детей. Он же только этим и занимался. Папа даже научил нас вязать. Он обожал детей. Часами играл с нами в оловянных солдатиков или в жмурки… Он так и не оправился после смерти Лилии. — Примула отодвинула скамеечку и встала. — Смотрите–ка, уже совсем темно. Пойду задерну шторы.