Райан смотрел на него, изогнув бровь:
– Билл, звучишь как нелепый паникер! Океан огромен. У нас просто нет физической возможности загрязнить его. Все разбавляется.
– Есть такое, сэр, но некоторые вещества накапливаются с течениями и водоворотами, если соберется критическая масса…
– Билл, забудь. У нас достаточно проблем прямо здесь, внутри Восторга. Придется заменить эти трубы на что-нибудь покрепче, и заставить Августа оплатить это…
Билл попытался еще раз:
– Я просто подумал, что будет лучше, если он начнет использовать не столь токсичные химикаты. Это возможно, я считаю, если…
Райан тихо рассмеялся:
– Билл! Послушай себя! Дальше ты предложишь мне регулировать сброс промышленных отходов? Разве старый Уилл Кларк в Монтане создал пустырь вокруг своих шахт и нефтеперерабатывающих заводов и заставил кого-то страдать? – он кашлянул, словно что-то вспоминая. – Ну, ладно. Кого-то, возможно, да. Но мир коммерции не знает покоя. Он как голодный ребенок, который растет и никогда не вырастает, становится великаном, Билл, и люди должны либо отступить с его пути, либо быть раздавлены его сапогами-скороходами! Ох, я позабочусь о дренажных трубах понадежнее для фабрик, чтобы такого бардака на тротуаре больше не было. «Райан Индастриз» выставит счет Восторгу, Восторг – фабрике. Пойдем отсюда, Билл. Ага! Здесь вторая проблема…
Они подошли к «Продуктовому магазину Гравенштейна» на площади «Маленького Эдема», через «улицу», чуть ближе к широкому проходу, высилось здание покрупнее с вывеской «Лавка Шепа».
Зловонный мусор всех сортов кучами разрастался в канаве вокруг «Продуктового магазина Гравенштейна». Билл покачал головой, рассматривая все мыслимые виды отходов, многие из которых гнили. Особенно остро чувствовался запах рыбьих голов. «Лавка Шепа» же, напротив, блестела чистотой. Когда они подошли к «Продуктовому», оттуда выскочил маленький человек в фартуке бакалейщика. У него было худое лицо, большие уши, кудрявые каштановые волосы, взволнованные карие глаза.
– Мистер Райан! – закричал он, подбежав к ним и заламывая руки. – Вы пришли! Я отправил с сотню запросов, и вот вы наконец-то здесь!
Райан нахмурился. Он не удостоил подразумевавшуюся критику ответа.
– Ну? Почему же вы позволили всему этому мусору скопиться здесь? Едва ли это в духе Великой Цепи…
– Я позволил? Не я! Он! Шеп! Я буду платить любую разумную цену за уборку мусора, но он… – Гравенштейн указал на большого человека, который вышел из «Лавки». Гордон Шеп носил широкий синий костюм, его пиджак был заметно натянут из-за крупного брюшка, в руках мужчина держал огромную сигару, на его обрюзгшем лице застыла неприятная улыбка, блестящая золотыми вставными зубами. Заметив, что Гравенштейн указывает на него с явной укоризной, Шеп пересек улицу, пренебрежительно качая головой, вся его фигура, несмотря на ожирение, источала чванство.