Там не оказалось ни мертвых тел, ни загубленных невест. Лиза очутилась в маленькой гостиной, в которой был письменный стол, пара дополнительных столиков, три кресла и диван. На стенах в полированных рамках висели тусклые серые картины, которые, как сказала мать, назывались гравюрами, и еще были две вазы с нарисованными на них китайцами; в вазах стояли букеты засохших красных роз. Перед диваном и креслами, на шкафчике, сделанном из довольно светлого золотистого дерева с затейливыми прожилками, стояло нечто, похожее на большую коричневую коробку с вставленным в нее спереди зеркалом. Лиза видела в нем свое отражение, но не очень четко, как если бы смотрелась в окно с задернутыми позади стекла темными занавесками.
— Что же это было? — спросил Шон, — Телевизор?
— Да, но я тогда этого не знала. Я понятия не имела, что это такое. Самое потрясающее, что меня это и не очень заинтересовало. Я была разочарована. Понимаешь, я придумала для этой комнаты такой ужасный сюжет. Я думала, что там, по меньшей мере, таится какой-то дикий зверь, спрятаны сундук с драгоценностями и клад или даже скелет. Я видела картинку скелета в одной из книг в библиотеке. А там была всего лишь эта коробка с зеркалом, которое даже не отражало предметов, как положено зеркалу.
— Но ты включила его.
— Нет. Не тогда, очень не скоро. Я и не стала бы больше думать об этом, я, вероятно, никогда и не заглянула бы туда снова, если бы не вошла мать. То, что она была так явно… ошеломлена, увидев меня рядом с этой коробкой, заставило меня приложить массу усилий, чтобы узнать, что же это такое.
— Дети всегда так, — проницательно заметил Шон.
— Неужели? Не знаю, я сужу только по себе. Ив не рассердилась. Скорее забеспокоилась. Как бы это сказать? Ее словно стукнули или выпустили из нее воздух: она поникла, как парус в полный штиль. Мать взяла меня за руку и увела оттуда, достала ключ и снова заперла дверь.
— Но почему?
— В этом-то вся штука, разве не ясно? То, как меня воспитывали. Мир обошелся с Ив так плохо, что меня необходимо было уберечь от подобных испытаний. Меня надо было скрыть от мира, поэтому никаких школ и поездок в город, никаких знакомств с посторонними, общение с людьми следовало свести до минимума, — словом, тепличное детство и отрочество.
— Однако она здорово научила тебя выражать свои мысли, верно? — с восхищением сказал Шон и жадно закурил сигарету.
Лиза не хотела, чтобы он курил. Прицеп быстро наполнялся дымом, он был такой маленький, и Лиза закашлялась. Она коротко вздохнула, прежде чем продолжить рассказ.