– Подробности! – восклицает Фолли, взъерошивая волосы.
– Ну, он старательно придерживался правил именно потому, что его отец был ужасный кобель, изменял матери при каждом удобном случае. Как-то вечером Луиджи сказал родителям, что мы собираемся пожениться в конце февраля.
Любопытно, что я-то ничего не знала об этом. Я бы не удивилась, если бы увидела его у алтаря босиком, в монашеской рясе и с веригами на теле.
– Как говорят в Англии, что-то старое, что-то новое, что-то голубое…
– Услышав новость, отец Луиджи позеленел, у матери случилась истерика, а сестра бросилась к телефону, чтобы обозвать меня последними словами. Тогда-то я забеспокоилась, припомнив неудавшееся покушение на мою жизнь.
Фолли улыбается и что-то записывает. Точно, повеселит друзей сегодня за ужином!
– Отец Луиджи, недолго думая, явился ко мне с туманными угрозами, говорил, что наш брак – самая большая ошибка в моей жизни и что он будет изо всех сил стараться разорвать наши отношения. Теперь мне кажется, что он правильно меня предостерег, но тогда я очень расстроилась и рассказала все Луиджи, который вскоре переехал ко мне. В общем, мы стали жить вместе. Наверное, это можно было бы назвать пробным браком, если бы не одно «но» – естественно, никакого секса.
Я сразу заметила, что Луиджи совершенно ничего не умеет. Вскоре я стала подавать ему завтрак в постель, хотя могла бы поспать еще часок.
Луиджи тем временем продолжал работать у отца и каждый день ходил обедать к маме. Мама с радостью стирала и гладила его одежду, коль скоро у меня он не оставлял ничего, даже зубной щетки.
Его мать и сестра регулярно напоминали мне, что они против и никогда не благословят наш союз, говорили, что Луиджи меня не любит и делает это только для того, чтобы насолить отцу. Не проходило и дня, чтобы я не получала известий от всех членов семьи, они решили таким образом заставить меня отречься и добивались этого с большим увлечением.
Думаю, все-таки они меня по-своему любили!
До свадьбы оставалось три месяца, однако ни о каких приготовлениях не было и речи. Мы не обсуждали ни саму церемонию, ни приглашение гостей, ни подарки. Поэтому я ничего не говорила сестре, полагая, что поставлю ее в известность накануне, оставив записку на холодильнике.
Кстати, она ненавидела Луиджи и до сих пор слышать о нем не желает.
Неожиданно семья сняла осаду: все стихло. Признаюсь, я немного скучала по этой сумасшедшей семейке, особенно по сестре. Но я не беспокоилась, думала, что они просто устали. Так вот, оставалось дня три до знаменательного события, я совершенно не знала, как себя вести, а Луиджи был абсолютно непроницаем. Настроение у него всегда было прекрасное, утром он уходил на работу, вечером возвращался, мы ужинали, он читал мне небольшую лекцию о каком-нибудь мученике или чудотворной иконе, которую непременно хотел увидеть, потом мы шли спать.