– Но и хорошего, наверное, было немало?
– С нашего одиннадцатого этажа открывался вид на лес, простиравшийся до Бирюлева, и огромный овраг, который тянулся до Царицынского парка. Зимой, выйдя из подъезда, можно было сразу встать на лыжню.
– Овраг упоминается в новом романе?
– И овраг, и знаменитая аптека с красным крестом – чудо советской архитектуры, и детский сад, куда мы с женой водили дочь Алину. Теперь она сама уже мать двух почти взрослых детей и гроза Интернета. Я описываю открытие универсама на Домодедовской улице. После тесных продовольственных магазинов, которые наскоро слепили на первых этажах новостроек, он казался чудом!
– А местные жители узнают себя в ваших героях?
– В романе изображен (под другим именем) мой сосед и друг Геннадий Игнатов, к сожалению, ныне покойный – один из зачинателей советской школы программирования. Гена уже был прототипом главного героя «Парижской любви Кости Гуманкова» и компьютерщика Игнашечкина из романа «Замыслил я побег…». Другие мои приятели в новый роман не попали. Моим соседом был поэт и журналист Александр Аронов, тот самый, который написал «Если у вас нету тети…». Его я вывел в романе «Любовь в эпоху перемен» под именем Вени. А еще поблизости обитал поэт и переводчик Григорий Кружков. Мы называли себя «Орехово-Борисовской школой». С еще одним жителем района – поэтом Давидом Чконией – мы вели очень популярное литературное объединение в молодежном центре «Авангард» на Каширском шоссе. Оно существовало под эгидой Красногвардейского райкома комсомола. Однажды, в 1982 году, меня вызвали в райком…
– Что за «ЧП районного масштаба» там случилось?
– Со мной хотел поговорить первый секретарь Вячеслав Копьев. Это был мой ровесник – рослый (выше меня), спортивный, черноволосый. Я протянул ему визитную карточку, где говорилось, что я член Союза писателей и кандидат филологических наук. А он мне дал свою визитку, на которой значилось, что он кандидат физико-математических наук. Я посмотрел на него с уважением. Копьеву поступил сигнал, что я на занятиях рассказываю про разных поэтов – и советских, и не очень советских, и совсем не советских, например, про Ходасевича. Я не растерялся: «Неделю назад в «Сельской молодежи» у Попцова вышел целый разворот – стихи Ходасевича, написанные в эмиграции». А он: «Да? Надо жене рассказать, она Ходасевича очень любит. Ладно, мы кляузе ход не дадим. Но вы, Юрий Михайлович, будьте поаккуратнее». Так что обстановка в райкомах была не совсем такой, какой ее пытаются представить сейчас.
– Вы бывали в Орехове-Борисове после того, как уехали оттуда?