– К сожалению, на данном этапе авторитет Государственной Думы не очень высокий. В последнее время немало не совсем обдуманных законопроектов предлагала принять Дума. Наверняка, вы сами, как писатель-сатирик, находите много абсурдного в деятельности депутатов? А совет он при Думе, и вряд ли он может быть от нее свободен?
– Да, влияние Думы на политическую, экономическую и культурную жизнь страны могло бы быть позначительней, а депутатский корпус – посолидней. В моей комедии «Хомо эректус», почти пятнадцать лет идущей в театре Сатиры у Александра Ширвиндта, есть персонаж – депутат Говоров, над которым зал просто «укатывается». Но ведь и он фигура в чем-то трагическая. Сознаемся, наша нынешняя законодательная власть – это, по сути, долгосрочный результат ельцинского переворота 1993 года, абсолютизировавшего президентскую вертикаль. Пепел расстрелянного Верховного Совета до сих пор стучит в сердца депутатов, но не так, как пепел Клааса в грудь Уленшпигеля, по-другому: «Не за-но-сись, а то…»
– Как к этому относиться?
– Лично я был на стороне Верховного Совета, из-за моей статьи «Оппозиция умерла. Да здравствует оппозиция» (6 октября, 1993) приостанавливали выпуск «Комсомольской правды». Переворот утвердил воровскую, антинациональную версию капитализма в России, но с другой стороны, он дал Путину по наследству тот объем власти, который позволил ему оттащить страну от пропасти и спасти от распада. Думаю, именно с этим связано появление роскошных «Ельцин-центров», вызывающих у нормальных граждан оторопь и возмущение. В нынешней российской реальности влияние того или иного властного органа или общественного совета зависит не от принадлежности и статуса, а от реального веса, авторитета и интеллекта человека его возглавляющего. В том смысле я возлагаю на Совет по культуре Думы серьезные надежды.
Кстати, приняв участие в первом заседании, я заметил, что у думского Совета нет никаких концептуальных противоречий с теми настроениями, каковые царят в Общественном совете Министерства культуры и Президентском совете по культуре. Это наводит на мысль о возможном сложении усилий.
– Команда Совета – разнообразная, пестрая. В нем и доктор филологии Водолазкин, и неоднозначный рокер Шнуров… Не получится ли как в басне Крылова: «Лебедь, рак и щука». Смуты и раздоров в обществе и так много.
– Как я понимаю, в Совет сознательно приглашены носители разных, порой противоположных и даже экзотических взглядов на искусство и его роль в обществе. Я, например, на первом заседании сидел рядом с Андреем Макаревичем, чье творчество, а тем более политические взгляды восторга у меня никогда не вызывали. То же самое могу сказать и о филологической прозе Водолазкина. Но ведь и они могут обо мне сказать то же самое. Художник – эгоцентрик по самой своей природе. Искусство – это такой футбол, где каждый гоняет свой мяч. Правда, ворота одни на всех, и большинство в них не попадает. Наверное, при формировании Совета расчет был на то, что из столкновения разных мнений сложится некий «консенсус», конверсия, которая и будет предложена обществу как новая концепция. Посмотрим. Но обаятельная матерщина Шнурова, несмотря на поддержку замечательного композитора Игоря Матвиенко, вряд ли будет легализована. Кстати, Шнуров был членом жюри телеконкурса «Голос», полгода не покидал телеэфира и прекрасно обходился без ненормативной лексики. Значит, может, если захочет…