– Ты не Миша, случайно? – спросил он вкрадчиво.
– Случайно Миша.
Инкин брат прикрыл дверь за собой – и схватил меня за грудки.
– Так вот, случайно Миша, – пропел он, – ты здоров лишь потому, что Инна просила тебя не трогать!
– Руки убери, – сказал я, сдерживаясь.
– А то? – мурлыкнул братец.
Чтобы перейти на сверхскорость, мне даже усилия воли не потребовалось. Рывком разняв захват, я ударил братца в грудь пяткой ладони. Бешенство горячило, окатывая красной волной, но головы я не терял – моего супротивника лишь отнесло и приложило к соседской двери.
– Х-ха! – выбило у него воздух из легких. Берет спланировал на пол.
Брат бросился на меня всерьез, рубя воздух руками, как секирами. Не знаю уж, что там за приемчики были, да только не удались они, а морпех приземлился удачно, коленом на коврик у двери.
– Брек! – выдохнул он и поднялся, припадая на левую ногу, прокряхтел: – Неплохо, очень неплохо… Как ты меня с катушек сшиб! Уважаю… Так, значит, Инну тебе подавай?
– Я не знаю, что она там себе напридумывала, – заговорил я, остывая, – только никакой вины на мне нет! Пусть хоть выйдет. Поверит или не поверит – ладно, но даже приговоренному дают последнее слово!
Брат поразмыслил и протянул мне руку:
– Володя.
– Миша.
– Я попробую, – сказал флотский с сомнением, – но… Постой тут.
Володя скрылся за дверью, а я остался. Меня потряхивало, будто от холода, – это в душе, как язва, разлезалась черная дыра потери. Отчаяние было настолько материально, что даже стон захлебнулся в тягучем приливе амока.
Показался Владимир – и огорченно покачал головой.
– Кто там, Вов? – послышался мелодичный голос.
Из-за двери выглянула высокая девушка с роскошной гривой волос цвета спелой соломы.
– Это к Инке, Ларис, – поспешно сказал братец.
Лариса не поджала губы из чувства солидарности, как я опасался, а лишь вздохнула расстроенно.
– Лежит, отвернулась, молчит… – проговорила она чуть виноватым голосом.
– Ладно, чего уж тут… – махнул я обреченно рукой, поворачиваясь уходить. – Извините, что праздник испортил…
– Пустое! – тем же движением ответила Лариса. – Ты только не переживай! Девушки – до того вздорные существа…
– Наконец-то созналась! – невесело хмыкнул Владимир.
– …Из-за любой мелочи трагедию устраивают!
– Из мелочей жизнь состоит, – усмехнулся я. – Ладно, до свидания.
– До свидания!
Я спускался, механически переставляя ноги. Сверху долетел тихий говор, щелкнула дверь, потом я услышал тоскливый Володин матерок, и дверь квартиры Дворских издала еще один гулкий щелчок.
Заняв место водителя, я повернул ключ. Движок завелся с полоборота. Переключившись на «Д», я тронулся по Тургенева, пока не выехал к телевышке.