Виктория Павловна была уверена в своей правоте.
— А кем оказался твой Самвел? Ангел в обличье директора рынка?
— Правда твоя. Не ангел он. Сам сознался. Но он никого не убивал.
— Ты вот видела Доминику, похожа она на убийцу?
— Невиновного человека в розыск не объявят. Зачем невиновному прятаться? — Логика у Виктории Павловны была советская.
— Мы же ничего не знаем… — тихо заметила Анна.
— Ты права. Может, я погорячилась. Просто я очень за тебя переживаю, — призналась подруга.
— А знаешь что? Лучше уж нынешние волнения, чем то болото, в котором я провела 19 лет своей жизни!
Васька услышал шаги и голоса, кто-то шел к палате. Он заметался, ища, куда спрятаться. Увидел — на круглой вешалке в углу висят халаты. Быстро завернулся в них. Только ноги в растоптанных кедах выдавали его. Но он встал в угол, ноги не бросались в глаза. В палату вошли врач и Амалия. Амалия внимательно посмотрела на Ритку, заботливо поправила одеяло.
— Какое дикое стечение обстоятельств… — бормотала она. — Мы снова с вами, снова в больнице…
— И это — жизнь.
— Вы правы, не будем поддаваться панике. Какой прогноз?
— Вы не знаете, где Доминика Юрьевна? — поинтересовался врач.
— Мне тоже очень бы хотелось это знать, — заметила Амалия.
Они постояли возле Ритки недолго и вышли из палаты. За ними выскользнул Васька.
Добрался до больницы и Крокодил. Он спросил у сестры:
— У вас тут Калашникова?
Та еще не успела ответить, как к Крокодилу подскочил Васька:
— Эй, ты чего тут делаешь?
— Тоже Калашникову спрашивает, — ехидно сообщила медсестра.
— А говорил, что не знаешь ее, — подозрительно сказал Васька. — Ну-ка пошли отсюда, поговорим.
— Мужчина! — окликнула медсестра Ваську. — А почему так странно назовут моих внучек?
Васька оглянулся и строго произнес:
— У ясновидца не спрашивают почему. Это мое видение, понимаете? Я так это вижу. Сказал — Зита и Гита, значит, будут — Зита и Гита.
— У меня к вам задание, — сказала Амалия врачу, но потом поправилась, — простите, просьба. Если вы найдете Доминику, дайте мне знать. Это в ее интересах. У меня на плечах ее фирма. И мне необходимо с ней серьезно переговорить.
Врач удивился:
— Разве это все еще фирма Никитиной? И разве она на ваших плечах? Ой, простите мое бестактное замечание, просто я читал в прессе, что ситуация изменилась.
— А вы не читайте грязную желтую прессу, — презрительно бросила Амалия.
— Помилуйте, у нас в городе после этих странных событий вся пресса стала желтой, — оправдывался врач.
— Давайте оставим в покое чужой бизнес. Позволим журналистам действовать сообразно их совести и кругозору. А у нас с вами свои дела. Поймите, найти Никитину — это принципиально, — настаивала Амалия.