– Я не устала. Мне нужно выполнить работу, ради которой я здесь нахожусь.
– Только после еды.
Ева хотела возразить, но вспомнила, как выглядел Рорк, молотя злополучную грушу.
– Тогда закажи что-нибудь полегче. – Она взяла его руку и посмотрела на костяшки пальцев. – Ничего себе! Придется этим заняться.
– Я уже давно так не расшибал руки. – Он согнул пальцы. – Хотя это всего лишь царапины.
– Было бы разумнее сначала надеть перчатки.
– Но это не произвело бы такого расслабляющего эффекта.
– Неужели, чтобы расслабиться, нужно обязательно превратить что-нибудь в месиво голыми руками? – Ева повернулась к нему. – Наверное, это заложено в нас – мы оба происходим от людей, погрязших в насилии. Но в отличие от них мы не срываем злобу на окружающих. Ты когда-нибудь ударил ребенка?
– Господи, конечно, нет!
– А тебе приходилось бить или насиловать женщину?
Рорк сел в кровати.
– Иногда у меня возникает желание поколотить тебя. – Он шутя ткнул ее кулаком в подбородок, а потом серьезно посмотрел ей в глаза. – Я понимаю, что ты имеешь в виду. Ты права. Мы не такие, как они. Что бы они с нами ни делали, им не удалось вырастить себе подобных.
– Мы создали себя сами. А теперь создаем друг друга.
Рорк улыбнулся:
– Хорошо сказано.
– Они даже не дали мне имени. – Ева печально вздохнула. – Раньше это заставляло чувствовать себя никому не нужной. Но теперь я рада, что они не повесили на меня свой ярлык. И рада, что смогла приехать сюда. Но сейчас я хочу переговорить с местными полицейскими и уехать. Я хочу вернуться домой до ночи.
Рорк склонился к ней.
– Значит, мы вернемся.
* * *
Они вернулись в Нью-Йорк достаточно рано, чтобы заявление Евы о необходимости поехать в полицейское управление звучало достаточно правдоподобно. Правда, она не думала, что Рорк этому поверил, но он не стал возражать. Возможно, он понимал, что сейчас Еве нужна работа, нужна атмосфера, напоминающая ей о том, кто она такая.
Пройдя мимо каморки Пибоди, Ева потихоньку скользнула в свой кабинет, заперла дверь и села за стол, где день за днем заполняла бумаги, размышляла, сортировала данные, вела всевозможные переговоры. Это было ее место. Даже не подходя к окну, она знала, какие там можно увидеть улицы, здания, транспорт, обычный в это время суток…
Внутренняя дрожь, которую Ева изо всех сил старалась скрыть от Рорка, понемногу успокаивалась. Она находилась там, где ей следовало быть, делала то, что должна была делать. Кто знает, была бы она здесь, если бы не терзавшие ее кошмары? Возможно, стремление жить ради жертв преступлений родилось в ней когда-то из-за того, что она сама была одной из этих жертв.