– Всё нормально, – отвечаю. – Это ты меня прости.
Воровка книг, и вопросы логики. Я всё поняла.
– Ладно, – говорит он, как будто соглашается. – Приглашу эту глупую Вангу на ужин. – И добавляет строго: – Но только если ты пойдёшь вместе с нами.
Отлично. Я искренне улыбаюсь. Теперь всем стало легче.
– Согласна! – отвечаю без промедления. – Здорово будет.
И вижу то, что происходит в первый раз в жизни. По крайней мере, в моей. Мой папа легко, почти неуловимо, но… покраснел. И они мне будут говорить «лю-лю-лю»…
Встаю, иду на кухню. Я кое-что приготовила. Не так интересно, как будет на торжественном ужине с Вангой, но сойдёт. Готовлю я неплохо.
Ставлю сковородку на плиту. Совсем скоро котлеты начнут шкварчать. Внутрь я положила перетёртого чернослива с небольшим количеством орехов. Если аккуратно оперировать специями – очень вкусно.
Не стоило большого труда всё связать. Ванга оказалась права. Насчёт Телефониста. Каким-то непостижимым образом не всё тогда закончилось. Да, пап?! А я ведь ещё тогда, чего уж греха таить, начала подозревать, что всё не так гладко. Но эмоционально встала на строну папы, не стала дальше… Они этого никогда не узнают. Маленьким девочкам не положено вмешиваться в разговоры старших. Детский лепет. Они его и не слушают, так, лишь иногда…
Ванга оказалась права, и это очень плохо. Оттуда тянется нить. У меня есть кое-какие догадки, и они еще хуже. Они невероятны. Тьма, откуда тянется нить, на самом деле, не может существовать в этом мире, где за окнами тает весенний снег. Хотя в этом мире возможно всё. Думаю о суперобложке Форели, в которую обернута «Воровка книг». Внутри, как с моим черносливом, всегда что-то совсем другое. Думаю об авторе – он такой симпатяга. Интересно, я буду стесняться?
Может, внутри не всегда что-то совсем другое?
– Но ведь Тропарёвского маньяка папе удалось поймать, – говорю я чуть слышно, и всё равно как-то странно. И не своими словами, как будто для кого-то, кто незримо присутствует здесь. Я знаю, почему так говорю. Догадки… Я смотрю, как прихватились и стали весело шкварчать котлеты. Мне страшно.
5. Форель пишет и Форель рисует
Оставалось набрать совсем немного. Перед ним лежало пять рукописных страниц – ежедневная норма. Он знал, что может выдать намного больше, и знал, насколько вредно форсировать работу. Точку надо ставить в самом интересном месте, когда видишь, куда всё идёт, и когда хочется писать дальше. Писать… Следующая глава уже жила, дышала, выпирала, лезла из него, но… чёртов голод нельзя утолять и набивать брюхо. А то завтра будет запор. Затык.