Во-первых, цены на товары и услуги в Северной Корее по многим позициям радикально отличаются от цен в развитых странах. На сумму, эквивалентную 25 долларам, в КНДР вполне можно прожить месяц – правда, в условиях, которые подавляющему большинству читателей этой книги показались бы крайне суровыми. Во-вторых, во многих случаях на работе люди получают не столько зарплату, сколько продовольственные пайки, которые и сейчас выдаются (если выдаются) фактически бесплатно. Большинство работающих уже давно не получает пайков, но вот в военной промышленности пайковая система по-прежнему функционирует почти в полном объеме. В-третьих и главных, большинство корейцев с 1990-х годов живут не за счет работы в госсекторе, а за счет тех доходов, которые им приносит сектор частный. Парадоксальным образом получателем таких доходов обычно является в семье не муж, а жена. По оценкам, в начале 2010-х доходы от деятельности в частном секторе составляли 70–80 % всех доходов северокорейских домохозяйств. При этом речь идет не только и даже не столько о доходах от собственного бизнеса: в частном секторе занято немало наемных работников, и они получают там зарплаты, которые заметно выше зарплат работников государственного сектора. Например, водитель грузовика частной службы междугородной доставки в 2019 году в удачный месяц получал 250–300 долларов – очень хорошие деньги для КНДР (впрочем, водители – одна из самых высокооплачиваемых групп в частном секторе). В-четвертых, после 2012 года Ким Чен Ын и его окружение осуществляют в стране экономические реформы, которые не только способствуют росту частного сектора, но и предусматривают, что государственные предприятия будут работать на основах рыночной экономики. На тех предприятиях, которые смогли встроиться в новую систему (а их не так мало – по крайней мере, было не так мало до того, как на КНДР обрушилась новая волна международных санкций), рабочие получают вполне приличные по скромным северокорейским меркам деньги. Другое дело, что эти деньги формально не включаются в их зарплату, а проходят как «премиальные», но кого это волнует?
Поэтому в Пхеньяне реальный средний доход семьи в 2018 году составлял примерно 60–100 долларов. Этот доход может включать в себя и «премии» (фактически зарплату), выплачиваемые хозрасчетными предприятиями, и доход от собственного бизнеса, и зарплату, получаемую на частном или получастном предприятии, – все зависит от конкретной ситуации в конкретной семье. Любопытно, что на некоторых крупных заводах наиболее квалифицированные рабочие могут получать сейчас и по 100–120 долларов в месяц. Мало, конечно, но больше, чем раньше (хотя все равно заметная часть жителей КНДР старшего возраста вспоминают о временах тотальной карточной системы с ностальгией).