— Да, где? — вторил ему Сергей, — Не привезли ещё? А диски — это постаменты?
Я лишь вздохнул на это и покачал головой. Почему памятник — это обязательно статуя? Где их сейчас достать прикажите? Мне с пластинами заморочиться пришлось, чтобы найти мастеров, которые смогут отлить металл нужной чистоты. Я уж не говорю про то, сколько я сам вложил сил в эти заготовки. Если базовый шар имеет эквивалент единицу, то тут все сто тысяч. Не примитивной структуры, а высокоранговой!
— Кажется, я знаю, что задумал Эдвард, — тихо проговорила Эрминия.
— Что? — к ней разом повернулись те, кто уже пришел.
— А вот не скажу! Но если я права, то снимаю шляпу. Эд, ты как всегда.
— Велик и могуч? — Артем, как ему кажется, попытался поддеть меня.
Посмотрим, что они скажут, когда я активирую памятник.
Завязался разговор, но слушать я не стал, погрузившись внутрь себя. Сейчас потребуется совершить чудо и лучше к нему подготовиться.
Тем временем подтянулся остальной народ. Пришла моя гвардия, тридцать уже владеющих очищением бойцов и новички, которые только встали на этот путь. Спустилась Кино, держа на руках ребенка. Рядом с ней шел Игорь, вместе с сестрами, Аглаей и Александрой Шелия. За ними прибежал Инокентий, младший брат Сергея. В стороне собрались руководители, ещё в метрах ста начинали толпиться люди, которые не решались подойти близко.
— Эдвард, мы чего-то ждем? — обратилась ко мне Кино и я открыл глаза.
— Да нет уже. Все в сборе, так что можно начинать. Хочу сразу извиниться, потому что вынужден задеть ваши чувства. — начал я издалека, — Все мы помним, что случилось чуть больше месяца назад. Это была невосполнимая потеря. Хоть я и не член вашей семьи, но скорблю вместе с вами, — горло пересохло и я прокашлялся.
Внезапно мои слова затронули что-то внутри. Смерть, великая жертва — всё это было так знакомо. Я слишком хорошо знал, каково это — потерять близких. И слишком хорошо знал, каково это, быть причиной их смерти. Тяжкая ноша.
— Не побоюсь этих слов, но отдать свои жизни, чтобы род продолжил жить — это великое деяние, — по мере того, как я говорил, лица Шелия менялись. Становились внимательными, сосредоточенными, напряженными. — Никто не в силах вернуть их к жизни. Но, надеюсь, у меня получится увековечить их поступок в веках. Сегодня я вас здесь собрал, чтобы вы стали свидетелями этого момента.
После этих слов я кивнул своим людям и шагнул к постаменту. Оставалась самая малость — совершить чудо.
Амалия злилась. На себя. В отношение Эдварда она чувствовала раздражение, понимала, что это глупое чувство, поэтому и злилась. От чего её раскачивало ещё больше, что выливалось в недовольство, колючий взгляд и тревогу внутри.