Расплетая закат (Лим) - страница 24

Меня охватило чувство вины. Это из-за моего платья она так обезобразилась. Присев рядом с ней, я взмолилась всем богам, которые могли слушать:

– Прошу, позвольте леди Сарнай исцелиться, – прошептала я. – Ради Аланди.

Цзюнь и Цзайни уже готовили для меня лунное платье. По их испуганному молчанию я догадалась, что император Ханюцзинь угрожал им так же, как и мне. Их жизни зависели от моего успеха с шаньсэнем.

«Мой отец стремился натравить их силы на императора Ханюцзиня, – сказала леди Сарнай, – но… нельзя торговаться с демонами, не заплатив высокую цену».

«Чего ему это стоило?» – гадала я. Связано ли это с демоном-тигром, которого я видела на месте шаньсэня прошлым вечером, когда появились призраки?

– Я сама могу одеться, – сказала я, отпуская служанок.

Когда они ушли, я подняла лунное платье. Оно было самым неброским из трех, его серебристая парча откидывала мягкое сияние на мою кожу, как лунный свет, мерцающий на гладком пруду. Если юбка платья из солнца расширялась, как колокольчик, то эта была узкой. Ткань струилась от моей талии по прямой линии, как флейта, и подол, мягкий и легкий, словно лебединые перья, доставал мне до пяток.

Я вынула волшебные ножницы и разрезала юбку. Невидимые нити сплелись сами по себе, а с внутренней стороны появился карман.

Прежде чем я успела передумать, я потянулась за клинком, который прикрепила к спине под одеждой, и подняла его к своим губам.

– Джин, – прошептала я секретное слово, пробуждающее магию клинка. Одно из первых имен Эдана.

Дрожащими пальцами я достала орудие из ножен и заметила свое отражение в блестящей стали. Но меня интересовала другая сторона кинжала.

До чего безобидно она выглядела. Как серый неотшлифованный камень – по крайней мере, для несведущих глаз.

Я же знала, что это не камень, а метеорит. Пыль звезд.

Я своими глазами видела его воздействие на демонов и призраков. Одно легкое прикосновение к клинку обожгло плоть Бандура, и она задымилась.

Затаив дыхание, я растопырила пальцы над метеоритом, набираясь храбрости, чтобы коснуться его.

«Сейчас», – сказала я себе и прижала пальцы к клинку. С моих губ сорвался беззвучный крик. Я почувствовала укол. Просто укол. Кинжал не обжег меня.

Моя плоть по-прежнему принадлежала мне. Я все еще человек. Пока что.

Я отложила кинжал, и постепенно его сияние потускнело. Затем спрятала его в ножны и положила во внутренний карман.

Я носила кинжал с собой, потому что он был мне дорог, и я боялась, что люди императора обнаружат его в моей комнате. Но если я не ошиблась и шаньсэнь не тот, кем кажется, оружие мне пригодится.