— Он сидел, и упал. Может быть, не стоило ему говорить.
— Что говорить? Эй, вы, врача, срочно! Звоните сеньору Альду!
— Он не дышит, дона, — я присел, приложил пальцы к морщинистой шее, — и пульса нет. Я сказал ему, что с Алехандро случилось несчастье. Он был ранен в перестрелке, мы пытались его спасти, но не смогли. Ваш племянник был храбрым человеком, и умер как настоящий мужчина.
— Никогда не любила этого малолетнего мерзавца, — внезапно спокойно сказала дона Гомеш. — Да и этот старый козел был хорош, не одной юбки не пропускал, ходить не мог, а трахал все что движется. Марко, приедет врач, расскажешь ему то же самое, что и мне. Перед отъездом поешь?
— Конечно, сеньора. Если я не съем порцию ломбо-ди-порко, именно вашего приготовления, как дальше жить?
— Хороший мальчик. Жаль, что наша дочь нашла какого-то музыканта, ты был бы для нее отличной партией, — дона Гомеш потрепала меня по щеке и гордо вышла из комнаты.
Врач обещал прибыть через два часа, тем более что признаки смерти были налицо. Я вышел во двор, поглядел на безоблачное небо, на стоянку вертолетов — там все было тихо. В вольере пума вылизывала коту шерсть. Появился слуга, протянул телефон.
— Вас, сеньор.
— Привет, дорогуша, — послышался голос ани. — Ты как там?
— Я приглашен на ужин.
— Плохой мальчик. Надо говорить — мы приглашены. Буду через сорок минут.
Ровно через сорок минут во двор поместья вьехал белый Тахо. Охрана, уменьшившаяся на треть, службу несла так же бдительно, как и раньше — то есть почти никак. Какая опасность может подстерегать семью Гомешей в собственном городе, это только в других местах стреляют, ну так и нечего туда соваться.
Из машины выпорхнула Ашши, в новом белом платье и туфельках, с белоснежным беретом на голове, послала шоферу воздушный поцелуй, не торопясь подошла ко мне. Если бы я не знал, что женщина провела минимум неделю в заключении, потом почти голая шла через сельву, тряслась в одном вертолете, а потом — в другом, подумал бы, что она потратила на приготовление к визиту минимум полдня.
— Ну что, дорогуша, представишь меня хозяину поместья?
— Он умер.
— Жаль, а хозяйке? Впрочем, я сама, займись чем-нибудь, милый.
И пошла очаровывать дону Гомеш.
Через час приехал врач, потом коронеры, труп увезли, а врач остался на ужин — ни один человек в здравом уме не мог пропустить возможность отведать свиной филей, обжаренный в оливковом масле, розоватый, истекающий горячим ароматным соком, с мелкими запечными красными перчиками и спаржей в ореховом соусе.
Нагруженный судками с едой, я садился в вертолет. Дона Гомеш обнималась с Ашши, взяв обещание, что та обязательно прилетит еще раз, и бросала на меня строгие взгляды. Я, по ее мнению, ел слишком мало для настоящего мужчины. Преступно мало. Поэтому был явно недостоин этой женщины. Робинзон поднялся в воздух, взял курс на аэропорт — что мне вертолет после космических кораблей.