Не помогло! Да и как оно вообще могло помочь, если итальянские корабли, на палубах которых устанавливались ракетные батареи, держались самую малость, но за пределами дальнобойности крепостных орудий. Вот тут и сыграла свою роль относительная устарелость османских пушек в сравнении с теми же итальянскими и испанскими! Зато ракеты, массово запускаемые с моря, раз за разом находили свою цель, их довольно большой разброс был не столь важен за счёт ну очень большого числа. Менялись корабли, и всё новые ракеты отправлялись в цель. Попытка же остатков османского флота что-либо сделать достойно встречалась уже обычной артиллерией и побитые корабли вынужденно отползали обратно на обрывках парусов и малом числе ещё действующих вёсел. Ну те, которые вообще сумели выйти из-под обстрела, а не затонуть посреди пролива или приткнувшись к берегам.
Малый риск и большая эффективность — вот чем руководствовался Гарсия де Лима, умеющий как просто исполнять приказы, так и делать это с должной гибкостью, ориентируясь по обстановке. Вот и тогда ему потребовалось двое суток обстрела сперва исключительно ракетами, а потом и обычной корабельной артиллерией, прежде чем высадить на берег отряды, долженствующие поднять флаги крестоносцев над тем, что осталось от крепости. Ну и попутно сокрушить тех немногих османов, кто ещё мог продолжать цепляться за изрядно обгорелые камни и стены в многочисленных пробоинах.
А они цеплялись! Кто-то оставался добровольно, ну а некоторые… Подавившие остатки сопротивления защитников крепости солдаты, пожалуй, в первый раз увидели такое зрелище, как артиллеристы, прикованные к своим орудиям или просто к стенам. По настоящему прикованные, без каких-либо преувеличений, железными цепями, чтоб уж точно не могли отступить. Дикость, варварство… а ещё свидетельство того, что османы были в отчаянии, осознавая, что всё вокруг них рассыпается.
Пленные? Немного, но они были, да и рассказать смогли немало. Из того, что знали, конечно. Вот и поведали, что немалую часть гарнизона составляли янычары, но поняв, что Чанаккале уже никак не удержать, они, повинуясь заранее полученному приказу, отступили в сторону Стамбула. Они отступили, а вот фанатики, взбудораженные проповедями мулл и большими дозами опиума, они остались. Как и прислуга орудий, которая оставаться не хотела. Да и опиум им давать означало сделать стрельбу ну совсем уж не точной.
Разумеется, общую обстановку в Османской империи Гарсия де Лима знал и так, но вот частности, их получалось узнавать только вот так, посредством допроса пленных. И они, частности эти, откровенно радовали. Если уж артиллеристов приковывают к орудиям цепями — это значит, что в победу над крестоносцами среди османов верят разве что одурманенные речами и опиумом фанатики. По настоящему же сражаться, не будучи готовыми отступить и в то ж время являясь настоящими, умелыми воинами — тут, пожалуй, оставались лишь янычары, но их число тоже не могло сильно увеличиться. Конечно же, новых христианских мальчиков из числа взятых по девширме и купленных на рабских рынках набрали. Но требовалось время для их обработки, обучения, вложения в головы фанатичной преданности исламу, Османской империи и лично султану. А люди не вырастают за пару лет из мальчиков в мужи. Естественный ход времени, он разве что богам подвластен, но никак не простым смертным. Аллах же явно не спешил проявлять милость к своим верующим. Ну или делал это столь незаметно и без явного результата, что на подобное и внимания обращать не следовало.