– Он модели ещё в Одессе клеить начал, – наябедничал Санька, – в первый же свой приезд. И тетрадка там, в подвальчике, от сырости вся разбухла, а чертежи в расчёты в целости.
– Была в Одессе, – перебил я его, – давно уже забрал, и расчёты эти… так, филькина грамота, по большому счёту.
– Ну… тебе видней, – согласился Чиж, – я это просто к тому, што совсем даже не с ноля! Ночами иногда – проснусь, а он сидит с лампой, чертит, шепчет, волосы ерошит… Думал, не вижу?
– В Родезии, – я чуть шевельнулся, устраиваясь на плече поудобней, и перевёл разговор, – от летадл эффект скорее психологический.
– Ну да, – согласился дядя Гиляй задумчиво, – всё и вся вперемешку, небольшими отрядиками.
– Вот-вот! Отправил туда Тома и Ивашкевича, но мнится мне, они там больше негров пугают, да ещё координируют действия разрозненных наших отрядов.
– Это не лишнее, – пробубнил Санька рядышком, смачно зачавкав яблоком. Я не глядя протянул руку, и получил свою долю.
– Не лишнее, но так… На границе Капской колонии они нужней, вот пусть и летают, проверяют расположение вражеских войск, да тешут души бурских генералов. Пора им свои шишки набивать, да уверенности набираться. А я вот…
Открыв глаза, захрустел яблоком и соскочил с верстака.
– Чуть не забыл! Пойдём, – потянул опекуна за рукав, и жестом театрального режиссёра открыл брезентовый занавес, отгораживающий часть ангара.
– Какой-то… – он качнул пальцем конструкцию из реек и шёлка, – ненадёжный… нет?
– Испытан, – жму плечами, пытаясь удержать на лице скромное выражение, – вдвоём с Санькой поднялись, и ничего… нормально.
– Это ещё мотор у нас даймлеровский, – похвастался брат, принимавший непосредственное участие в создании аэроплана – чуйка у него на аэродинамику, – тяжёлый, зараза! А так… двести…
Он оглянулся на меня…
– До двухсот килограммов груза, не считая пилота, – поправил я, расплываясь в горделивой улыбке так, што ещё чуть, и морда пополам!
Владимир Алексеевич простецки присвистнул, уважительно оглядывая аэроплан.
– Поэтому позвал?
– В основном. Первый репортёр и всё такое…
– Первый… – засмеялся он, – положим, всё ж таки ты!
– Пусть второй, – соглашаюсь с ним, слыша нотки сожаления, – тоже недурно! И… хочешь, научу потом пилотировать?
– А… – он сглотнул, и взгляд загорелся безумной надеждой и Небом, – очень!
Погладив аэроплан по обшивке, уже этак по-хозяйски, опекун вздохнул прерывисто, потянувшись всем своим сильным телом.
– А ещё, – продолжил я, – дело такое… мы Фиме Бляйшману подарок задумали к дню рождения, и я было за всякую банальность, но Саня сказал – ша! У человека и так всё есть, нужно дарить ему интересное! И…