Он уцепился за край лестницы, заворочался на ней, повернулся и шустро спустился вниз. Макс спрыгнул следом, посветил вокруг. Голубоватое пятно скользило по мощной кладке, красному кирпичу с белыми полосками раствора. Потолок поднимался метра на два с лишним, стена заканчивалась роскошной аркой, куда-то в темноту уходили трубы и провода. Слева имелись стеллажи из грубых досок, на полках рядами стояли банки. Макс стер пыль с одной, внутри виднелись то ли огурцы, то ли что-то их отдаленно напоминающее, утопленное в мутной жидкости, невольно читалось сходство с заспиртованными уродцами. Крышки, как мхом, поросли ржавчиной, она осыпалась при каждом прикосновении. Со стороны арки доносились таинственные и совсем не страшные шорохи, по стенам прыгали тени – Витькина и Макса, вдоль стенки прошмыгнула мышь и сгинула в темноте. Грохот стройки сюда не долетал, тишина давила на уши, или так сказывалась махина над головой: не покидало чувство, будто оказался на подлодке, что легла на грунт на максимально допустимой глубине. Воздух, хоть и застоявшийся, пах теплом и кирпичной крошкой, но делать тут было абсолютно нечего.
– Пошли отсюда, – Макс шагнул к лестнице. Витька, до этого гремевший банками, помотал головой.
– Погоди, давай дверь проверим, мало ли что. Тут недалеко, я помню. Пошли.
Аккуратно поставил банки с мутным содержимым в ряд и двинул к арке, щелкнул зажигалкой. Макс догнал его, хотел вырвать зажигалку, но Витька ловко увернулся.
– Ты чего, газ же.
– А, он выветрился давно. – Витька уверенно топал по коридору, касаясь правой рукой стены. Макс светил мобильником и шел чуть позади. Свернули раз, другой, над головой послышался осточертевший уже гул и грохот, с потолка сыпалась густая пыль.
– Клада тут нет, – сказал Макс, осматриваясь.
– Я знаю, сто раз смотрел. Дядя Петя говорил, что в стене где-то, скорее всего, но весь дом не простукать. – Витька ругнулся и едва не налетел на стул, неожиданно возникший из темноты. Основательный, с полукруглыми подлокотниками и круглым же сиденьем, левая задняя ножка перемотана синей изолентой. Дальше торчала, точно вросшая в стену, этажерка с красивыми резными столбиками, потом диван с дырой точно посередине, потом еще какая-то мебель, кучей наваленная у стены. Витька вдруг кинулся вперед, припал, как к родному, остову велосипеда, ржавому и пыльному, нежно гладил погнутую раму.
– «Урал», дядя Петя на нем на огород гонял и мне давал покататься, – Витька чуть ли не пылинки сдувал с ржавой железки, – я еще в школе учился. Сколько лет прошло, обалдеть…