– Камила тоже не будет. – Достаточно невежливо сообщила она за подругу.
– Может, она сама ответит? – вопросительно поднял бровь Моше.
– Может, ты будешь командовать в своей армии? – отзеркалила мулатка. – А в гостях будешь себя вести вежливо? Камила, это та узкоглазая падла, с которой контры у Коротышки? – продолжила сержант уже на Portuguese, который никем кроме врача не был понят.
– Да. Это она. Но ты бы повежливее, – хмуро проворчала Камила. – Парень из Израиля, кстати, нормальный. Он Алекса выручил.
– К нему и претензий нет. Пусть ебёт свою узкоглазую, но не лезет к нам. – Жойс откровенно маялась похмельем и пребывала оттого в плохом настроении. – Мне кажется, эта курва специально тут окопалась, чтоб… – дальше сержант откровенно запнулась, не зная, что бы такое выдумать.
В голову ничего не шло. О ЮньВэнь она уже слышала от Камилы и возможности китаянки в плане влияния представляла себе вполне трезво. Той не надо было специально жить в Корпусе, чтоб иметь доступ ко всем подряд делам Коротышки (реши она подгадить).
– Похоже, вежливость и воспитание с трудом пробивают себе дорогу в местных палестинах. – Ни к кому не обращаясь, уронил израильтянин на всеобщем.
– Палестина – это не сюда. Это у себя дома ищи. Плюс всё, что к ней прилагается. – Не осталась в долгу кафузу. – Вежливость там, обхождение и прочие радости жизни.
– До чего же вы все тут антисемиты, – ровно проговорил Моше, вытягиваясь рядом с Чоу.
– Да щ-щас! Особенно я! Я сама ниггер, если что. Так что не рассказывай мне о том, как тебя везде притеснили. – Фыркнула темнокожая. – К тебе претензий не имею. А за обхождением – не сюда. К своей, – Жойс кивнула на нервничающую китаянку.
– Ты сейчас откровенно нарываешься. – Вздохнула Камила.
– Похуй. Я у себя дома. Это они в гостях.
* * *
ЮньВэнь увела Моше из сауны очень быстро.
Камила и эта её невоспитанная чёрная подруга, нимало не стесняясь, после мрамора с подогревом, принялись плавать наперегонки отрезки по двадцать пять метров. Местный бассейн годился и для этого.
Всё бы ничего, но местные военнослужащие, похоже, вообще не оперировали понятием стыда. Когда эта чёрная, поднявшись с горячего мрамора, отбросила полотенце на сушилку и бухнулась в бассейн нагишом, Чоу только широко открыла глаза и отвесила челюсть.
Когда следом за ней, брякнув подруге что-то на своём языке, то же самое повторила и Карвальо, это оказалось уже слишком для деликатного воспитания китаянки.
При всех своих плюсах, рельефом определённых частей тела с этими двумя она сравниться не могла.
Моше, как на зло, присвистнул и даже напялил очки, чтоб лучше видеть бассейн (до сего момента, они спокойно лежали в футляре рядом с его вещами).