- Может, ты беспризорник? - наконец, выдвинул версию капитан. - Или из детдома? Хотя там вроде всех называют. Ну, был бы пацаном, я бы еще поверил. А то ведь солидный мужик. Сколько лет-то тебе, а?
Я пожал плечами.
- Ничего не помню...
Капитан изменился в лице. Просто пошел пятнами от злости. Похоже, у него кончилось всякое терпение. Что ж, его можно понять! Сидит тут перед ним какой-то хмырь, ничего собой не представляет и молчит, как партизан на допросе в гестапо. Было бы из-за чего молчать! Как будто что-то измениться от того, назовет он свою фамилию или не назовет? Да ничего не изменится. А время идет! Давно назвал бы, и пошел бы себе бутылки собирать. Не захочешь, взвоешь от злости!
А собственно, чего они прицепились к моей фамилии? Наверняка, сами ее знают! Если хозяин той квартиры, где лежал труп, назвал меня, значит, он назвал и мою фамилию. А по фамилии нашли в архивах мое фото. Так что задержали меня в соответствии с данными всей городской ментуре ориентировками. Но тогда зачем устраивать весь этот спектакль с мордобоем? Хотя понятно зачем. Может, у них принцип допроса такой! Им нужно, чтобы я сам сознался во всем. Капитан ведь так и сказал - "выбить признание!". Начали с малого, с фамилии. Если назову им свою фамилию, дальше пойдет легче. Дальше я сознаюсь в убийстве неизвестного мужика, которого видел впервые в жизни, а потом начну сознаваться в других преступлениях, о которых я просто забыл. Ну, если я такой отпетый преступник, то наверняка на мне висит еще несколько убийств. Теперь понятно, почему они прикладывают столько сил, чтобы вытянуть из меня такой пустяк, как фамилия. Зря стараются!
- Ладно, - прохрипел капитан, - не хочешь по-хорошему, можем и по-другому твою личность установить! Ты нам свою фамилию кричать будешь! Горохов!
- Я! - гаркнул сержант.
- Добавь ему парочку горячих!
- А ежели помрет? - испугался сержант.
- Ну и ладно! - капитан махнул рукой. - Хоть перед смертью скажет.
- А сами говорили: "Нам труп не нужен", - проворчал сержант, взял меня под мышки, поднял со стула и, по-видимому, собрался тащить обратно в ванную, чтобы исполнить приказание начальства. Я так думаю, что исполни он его, мне пришлось бы не сладко. Он бы мне мой портрет так разворотил, что потом родная мать не узнала бы.
Но капитан кивком остановил его. И я плюхнулся обратно на стул.
- Ведь помереть можешь... - вкрадчиво сказал он. Наверное, надеялся, что я образумлюсь и выдам ему военную тайну про свою фамилию. И я образумился. Решил облегчить их задачу. Правда, фамилии не назвал, потому как продолжал ее не помнить, а начал выдавать им советы, в которых, наверное, они не очень-то и нуждались.