— Может быть, мы осмотрим его содержимое в моей каюте? — предложил Бонхёффер, который едва сдерживал рвотный позыв, однако Шварц проигнорировал это предложение. Ловким движением он расстегнул молнию и откинул крышку чемодана. — Анук! — воскликнул он, однако Даниэль так и не понял, было ли это предположение или утверждение. Он увидел типичную одежду девочки, аккуратно сложенную и занимающую каждый кубический сантиметр объема чемодана. Юбки, нижнее белье, колготки и — на самом верху на стопке белья — блокнот для рисования и пенал.
«Но это же ерунда», — подумал он.
— Анук не могла находиться здесь все восемь недель, — заметил Даниэль.
Шварц покачал головой:
— Я тоже не могу себе это представить. Это было бы возможно только в том случае, если бы обслуживающий персонал и члены экипажа судна в течение двух месяцев не пользовались этим любовным гнездышком.
Как бы не так!
Вахтенный офицер Даниэля только три недели тому назад хвастался, что полакомился здесь одной из поварих. Сам Даниэль еще никогда не пользовался этим любовным гнездышком, но до него сразу бы дошли слухи, если бы продолжительное время нельзя было пользоваться каютой номер 2186.
— Что это такое? — спросил Даниэль и показал на обратную сторону откинутой крышки чемоданчика. Он мог ошибаться, но разве не торчал там, за сеткой…
— Фонарик, — сказал Шварц и вытащил его.
Действительно.
Он был узким, с блестящим светло-голубым стальным корпусом. И выглядел точно так же, как фонарик, который нашли у Анук.
Шварц повернул выключатель в торце ручки, и у этого фонарика лампа едва светилась, и нужно было напрячь зрение, чтобы невооруженным глазом заметить слабый луч света.
— Коптилка с севшими батарейками? — спросил Даниэль.
Его замешательство по меньшей мере несколько притупило чувство дурноты. Но его замешательство стало еще большим, когда Шварц нашел в чемодане еще один фонарик, завернутый в носок и лежавший в одном из боковых отсеков, — оказалось, что и этот фонарик функционировал не лучше остальных.
Что все это могло означать?
Похищенная девочка, два неработающих фонарика?
Даниэль не понимал, что означали все эти находки. В отличие от Шварца. Неожиданно тот поспешно схватил пенал и начал перебирать хранившиеся там карандаши и грифели. Когда показалось, что Шварц нашел то, что искал, он хлопнул себя по лбу, как человек, который просмотрел что-то явно бросающееся в глаза. Затем он снова повернул выключатель фонарика, потом еще раз, и всякий раз он тихонько вздыхал, хотя Даниэль не заметил ни малейшего изменения.
Никакого яркого света.