— У тебя же нет непереносимости, — хмурится Глеб, замечая неладное.
— С моей медицинской книжкой ознакомились? — хмыкаю я, отставляя пустые бокалы на свободный поднос, — Неважно, — отмахиваюсь от него, как от мухи.
Начинаю оглядывать зал в поиске партнёра по танцу, не собираясь объяснять ему очевидное — мой организм просто устал от стресса. Это нормально.
Загонять человека ускоренными курсами по профессии от него далёкой — вот это ненормально. Угрожать увольнением подруги (пусть и бывшей, судя по всему) — это ненормально. Желать быть повелителем всего города — это тоже ненормально.
Но что я буду объяснять этому самовлюблённому ослу с монстрячими повадками? Раз уж я уволена, то смысла разговаривать больше не было.
Собираюсь идти на поиски своего принца и даже делаю первый шаг в сторону уже во всю танцующих гостей губернатора (кстати, он-то появился или нет? Кто скажет?), как чувствую жесткий хват на своей руке. Оборачиваюсь, смотрю на бывшего босса.
— То, что я должна вашей помощнице целое состояние, не делает меня вашей рабыней! — выдаю с гордостью в слегка ошалевшее от моего высказывания лицо.
Делаю второй шаг и почему-то возвращаюсь обратно. Не порядок. Так меня принц не заметит. Смотрю по сторонам, размышляю, как избавиться от чужой культяпки на руке. Может, вырубить его по-тихому? Нет, все смотрят. А что смотрят-то? Красивых исхудавших личных помощниц не видели, что ли?
Бывших личных помощниц. Кошусь на ноги. Если руку не пускают, надо отправлять туфлю в пляс! Пусть принц ищет меня по моей новенькой Manolo Blahnik, пока я стою здесь, обездвиженная монстром!
Нога уже согнулась в колене, готовая отшвырнуть туфлю (пусть в этот раз и не хрустальную) как была перехвачена и поставлена на место. Удивленно кошусь вниз. Опять. На этот раз вместо своей торчащей из-под платья туфельки вижу своего бывшего шефа, делающего вид, что он завязывает шнурок, а на самом деле одной рукой держащего меня за голень под платьем. Горячая рука… На моей ноге. Под платьем.
Замираю, не зная, как на это реагировать. Почему-то это его прикосновение ощущается ужасно интимно.
— Эй, чудовище, ты чего делаешь? — полупьяным шепотом вопрошаю у брюнета.
Взгляд, который был направлен на меня снизу, слегка отрезвил.
— Кто я? — очень тихо, но так, что я почему-то слышала его через громко играющую музыку, спросил Глеб.
— Чудовище, — медленно повторила я, ощущая, что загоняю себя в какую-то странную ловушку.
Брюнет поднимается с колен во весь рост и встает прямо передо мной, в непозволительной близости.
— Ты меня сейчас… чудовищем назвала? — повторяет, сузив глаза, метающие молнии в мой мозг.