Сердце у меня сжимается.
– Или вообще не собирался ни с кем встречаться. Вот и верь после этого симпатичным ясновидящим.
Потеряв всякую надежду, я приподнимаюсь на локтях, но издалека вдруг доносится знакомая мелодия. В мужском голосе больше печали, чем может вместить сердце. Вглядываясь в темноту, я наконец вижу чёрный силуэт, едва различимый в окружающей нас тьме. Певец подходит ближе, уже можно разобрать слова. Ещё миг – и моё сердце разорвётся, не вынесет потрясения: я знаю эту песню, её пела мне мама.
Нейт тоже не раз слышал эти слова:
– Ласточка должна летать,
Ты рождён был танцевать.
Человек спрыгивает с высокого берега к причалу. Наверное, он одет во всё чёрное, потому что стоит ему повернуться в нашу сторону, как луна тут же освещает его лицо. Это Нейт. Его карие глаза сверкают от непролитых слёз. Мне вдруг становится нестерпимо жаль этого юношу. «Быть может, сумасшедший графоман из нашего мира заставил его предать дефов и Баббу? Что, если Нейт всего лишь игрушка в чьих-то руках?» Даже думать о таком страшно. Обжигающий холод и боль в усталом теле будто сближают меня с Нейтом, позволяя разделить его ношу.
Нейт сдёргивает брезент с ближайшей лодки, продолжая напевать мамину песенку про ласточек:
– Сломал крыло – я залечу,
С тобою вместе полечу.
«Интересно, он помнит события из другой, настоящей жизни? Жив ли на самом деле мой младший брат?»
От волнения я даже забываю о пробирающем до костей холоде.
Нейт приседает, всем весом наваливается на лодку и сталкивает её в воду. Трудная задача, и старшая сестра должна бы бежать ему на помощь, но я приказываю себе оставаться на месте и, чтобы отвлечься, разминаю затекшие мышцы. Вот лодка уже наполовину в воде, однако Нейт вдруг останавливается, запрыгивает в неё и отталкивается от берега веслом, сползая в реку дюйм за дюймом.
– Слушай, он так боится замочить штаны? – шипит Кейти.
Я ошарашенно качаю головой. Мы ждём, пока лодка не окажется в воде. Нейт, помедлив, наконец берётся за вёсла. Ритмичные всплески постепенно стихают вдали.
Мы крадёмся к причалу и берёмся за брезент. Но никакой лодки под ним нет. У причала вообще больше нет лодок. Брезент натянут на горы мусора и деревянные обломки.
Неожиданный поворот.
– И что теперь? – спрашивает Кейти.
Я молча пожимаю плечами. Вопрос риторический.
– Да ни за какие… Ты совсем…
– Брось, один раз у нас получилось.
– Не совсем, – отвечает она. – Или ты забыла, что тебя тогда выловили из воды железной сетью?
– Мы умеем плавать, и даже хорошо, течение слабое, ветра нет.
Мы поворачиваемся к реке. Отсюда она кажется шире… и волны вдруг становятся выше.