Мышцы любого первородного как правило сильнее хуманских. Бросок оттого был весьма хорош. Прочная, тяжёлая, глиняная тарелка сверкнула в воздухе. Горошины нута с неё на короткое мгновение повисли в воздухе, замирая; так бывает лишь в зрении орков.
Как назло, несколько человек качнулись вперёд-назад в толпе именно в этот момент, закрывая мишень.
Вместо головы чрезмерно проворного метателя, тарелка попала в совсем другого человека. Тот коротко вскрикнул, упал на четвереньки и прижал руки к лицу.
Тем временем, пользуясь возникший неразберихой, на первом плане возникли сыновья убитого старейшины.
Коротко пролаяв что-то друг другу не на всеобщем, они, к счастью, ровно на мгновение обернулись назад. Очевидно, собираясь подбодрить толпу, чтоб действовать по какому-то готовому плану.
Понятно, что при желании и сколь-нибудь серьезном упрямстве, шансы задавить тройку путешественников грубым числом у местных хуманов были.
— Не бойцы, — специально подлила на всеобщем масла в огонь орчанка, отмечая вспыхнувшие глаза самых решительных из людей. — Выдохлись. Убей этих двоих, — добавила она, указывая на детей старосты. — Пока они магией не ударили.
— Не командуй, — хмуро ответил Вадим.
И чуть не поплатился за свою самоуверенность: соткавшийся невесть откуда в воздухе сгусток пламени хотя и был слишком невелик, чтоб прожечь его тело, однако глаза выжигал на раз-два.
Асем была несильна в магии, но тип заклинания почему-то сразу узнала. Именно оно используется серьёзной стражей в крупных городах (усиленной магами), когда кого-то опасного хотят взять живым: пойди, повоюй, неожиданно ослепнув.
К чести человека, среагировал он молниеносно.
Мгновенно падая со скамьи набок, он пропустил заряд одного из сыновей местного мага-недоучки мимо себя. И, наконец, выстрелил ещё два раза.
Повалившиеся на землю мертвыми сыновья старосты заставили оставшихся в живых ненадолго замереть.
— Один, два… восемь, — изобразил скучающее лицо Вадим, пересчитав лежащие на земле тела.
Будничная деловитость, с которой он это сделал, частично остудила прочих.
— За каждые следующие три удара сердца я буду убивать самого ближнего ко мне человека, — сообщил соплеменникам пятнистый. — Три. Два. Один.
Настроение нападавших переменилось на противоположное практически мгновенно.
Ещё только что они, подталкивая друг друга, колебались в нерешительности — а не напасть ли скопом.
На счёте «один», возле обоих выходов со двора заведения образовалась давка. А еще через пару ударов сердца двор вообще опустел. Исчезли все, включая обслуживающий персонал.