Воспитанник (Дронт) - страница 25

Я чуть было не согласился сразу, но для порядка начал торговаться. Серебряные вещички весом в 25 унций обрадуют большинство провинциальных красоток. Тонкость форм? Не будем о грустном. Добротная работа второсортного ювелира. Изделия хороши лишь своей массивностью. К ним приложена шкатулка классом выше. Красное дерево, перламутровые накладки. С украшениями смотрится как рыцарское седло на деревенской кобыле.

В качестве бонуса выторговал латунный медальон с двумя крышками. Под одной из них портрет блондинки, под другой хранилище для пряди волос. Кто она? Кому первоначально подарена вещь? Тайна, покрытая мраком. Мой новый знакомец сразу запал на портрет и сменял его мне на большую двузубую вилку.

Железную, но с претензией на изящество. Эх! Не видел он столовые приборы моих родителей. Однако взял, такую вещь не жалко подарить кому-нибудь, а медальон вызывает лишь одни вопросы.

Восемь часов сна, как и положено волшебнику. Причём на пуховой перине, взбитой мастерицей своего дела. Это прекрасно! Затем вкусный завтрак, на котором хозяин порадовал каплуном, тушёном с лесными грибами, и бутылочкой розового. Местное, правда, но очень не дурно пошло к петуху. Пузик тоже одобрил. Ему гастрономически весьма нравилось путешествовать со мной.

Как сообщил хозяин заведения, вчерашний знакомый, вместе с приключенцами, до утра справлял тризну по усопшему. И только недавно улёгся на отдых в сенной сарай. До той поры он успел проиграться в кости, высечь и выгнать своего слугу, а в самом конце тризны сочинить сонет в честь Дамы Сердца. Только после того его смогли унести отсыпаться. Кстати, бывший слуга просит моей аудиенции по торговому вопросу.

Михель… Точно! Слуга – Михель, хозяин – Мартин Дитер. Так вот Михель пришёл с деловым предложением:

– Господин ле Гур! Как добрый человек, сильный волшебник и понимающий господин, вы сможете войти в моё бедственное положение. Я нанялся в услужение к хозяину на хороших условиях, одним из которых было меня не бить. Ладно, я редко дожидаюсь уплаты обещанного жалования. Ладно, я терплю лишения и страдаю от употребления грубой крестьянской пищи, которая противна моему желудку! А, между прочим, я вырос при дворце барона фон Дрезнер! И если бы не интриги завистников и не оговор камеристки леди Джульетты, я бы мог достичь звания лакея! Так вот, несмотря на эти лишения, хозяин начал меня поколачивать. Первый раз, протрезвев, он дал обещание не колотить меня кулаками и оружием, пусть даже в ножнах. Я простил ему побои. Другой раз, похмелившись, он торжественно поклялся не бить меня палками, ремнями, верёвками и прочим, чем я смог придумать. И вот вчера он ВЫСЕК меня ГОЛЕНИЩЕМ своего сапога! Заявив, что слово он не нарушил – да, обещал не бить и не колотить меня, но про сечь обещания не было. И голенище в списке запрещённых предметов не значится! А затем меня выгнал, не заплатив положенного!