– Ну конечно… – Я достаю из шкафа другую папку. – Рассказывай.
Фарид что-то бормочет под нос, но я не обращаю внимания.
С обложки на меня смотрит знакомая фотография.
Бинго.
Браун, Тайлер. Напомаженные светлые волосы, блеклые глаза и такой знакомый пустой взгляд. Единственный раз в его глазах не было презрения, когда я зажал ему голову в шкафчике. Руки чешутся повторить.
Интересно, делает администрация отметку в ученических документах о правонарушениях? Наверное, нет, раз эти документы так легко получить. И уж точно ничего нет, если ученика отчислили в конце выпускного года. Кроме того, я даже не знаю, были ли у него правонарушения. Судя по оценкам, Тайлер – вполне благополучный троечник. Три года в Оппортьюнити, и все три без происшествий.
Вот только Гуманитарный курс 101 он провалил с треском.
Последняя запись в его документах недвусмысленна.
Восстановлен. С сегодняшнего дня.
Сильвия говорила об этом в выходные. Впервые за несколько месяцев она доверилась мне. Ее чуть ли не выворачивало, так она была напугана, но не сказала почему. И вот мне приходится рыться в школьных документах. Чтобы убедиться, что она в безопасности. Долг брата-близнеца.
Я никогда не признаюсь и даже не намекну, что для меня это важно.
Репутация брата-близнеца.
Я прислоняюсь к столу директора и читаю.
Дата рождения, адрес – скукота. Телефон для экстренной связи – отца, мать умерла. Дата приема в школу – ничего, чего бы я не знал. Класс: неприменимо. Пока неприменимо. Рейтинг: 2140 баллов.
Ха. Гений из шкафа.
Может быть, поэтому, несмотря на всю браваду, Тайлер никогда не выполнял своих угроз. Может быть, он и скотина, но самая умная: безвредная.
Сильв
Отем мешкает. Ее серо-голубые глаза туманятся, но те редкие моменты, когда она говорит о матери, подобны рассвету. Раскрываясь, она превращается в солнце. Я не хочу видеть, как она страдает, но это лучше, чем натыкаться на непробиваемую стену, которой она себя окружила.
Моя рука скользит по боку, отчаянно желая встретиться с рукой Отем. Но я не двигаюсь, чтобы не напугать ее.
– Она танцевала «Умирающего лебедя»… Какая странная ирония… она была молодой, беззаботной и такой… такой хрупкой. Я не помню ее такой. Она всегда казалась мне сильной.
Всего через несколько лет после этой пробы Джони Браун стала ведущей балериной Королевского балета. Она была непобедима – и Отем была такой, когда они с матерью были вместе.
Вокруг все ворчат и удивляются, почему внизу такая толкотня. Но мне хочется продлить этот момент между уроками еще хоть на немного.
– А ты уже знаешь, что будешь танцевать? – спрашиваю я.