Нежданов, задыхаясь, бросился назад, к своим бойцам. Они быстро отползли назад, миновав участок, где одна за другой разрывались немецкие мины, а затем он бегом повел их к открытому входу в подземелье. Немцу на голову подняли его же гимнастерку и завязали сверху, чтобы он ничего не видел. Остатками смеси кайенского перца и махорки бойцы засыпали большой участок земли. Теперь ни одна собака не могла и близко донюхаться, куда они ушли прямо из-под носа немцев.
Когда последний боец протиснулся в щель, Нежданов налег на камень. Кто-то из бойцов помог ему в этом. Камень скрипнул и повернулся, запечатав вход. Сверху грохотнул запирающий камень, накрепко прижимая его. И наступили кромешная темнота и абсолютная тишина. Кто-то из бойцов зажег бензиновую самодельную зажигалку. В ее маленьком огоньке стали видны грубо обработанные стены и лица стоящих рядом солдат группы Нежданова. Он сразу же направился к нише, в которой находились факелы. Там оказалась куча палок с намотанными на их конец тряпками
Ручки факелов, сделанных из какого-то дерева, за столетия окаменели, а тряпки на их концах рассыпались пылью. Пришлось сделать несколько факелов из индивидуальных пакетов, намотав бинты на рукоятки и пропитав их ружейным маслом. Пока шли приготовления, которые солдаты старались сделать как можно быстрее и тише, ни одного звука не донеслось сюда через камень. Видимо, он был очень большим. Еще через несколько минут Нежданов поднял горящий факел и уверенно двинулся вперед. Никто не задавал ему никаких вопросов. Держа оружие наготове, все гуськом шли друг за другом. Немцу снова было позволено смотреть и идти самому. Удивлению его, когда он обнаружил, что находится в тоннеле, не было предела.
Через три часа Нежданов вывел группу в капище. Идолы по-прежнему стояли на своих местах, смотря множеством ликов в разные стороны. Остатки сгнивших деревянных столбиков, некогда бывших в их ограждении, кучками трухи находились на местах. Пол покрывал слой многовековой пыли, на которой не было ни одного отпечатка: ни следов людей, ни зверей, ни птиц, ни даже насекомых. Все здесь было законсервировано во времени.
Солдаты молча в свете факела смотрели на идолов, тихо обмениваясь впечатлениями между собой. Они попытались было спросить Нежданова, что это за такое, но он лишь покачал головой.
– Выберемся живыми, я вам все сам расскажу, – пообещал он.
– Как же не выберемся? Конечно, выберемся! – сказал кто-то из разведчиков.
– Вы везучий, товарищ старший лейтенант, – подхватил другой, – с вами мы из таких передряг выбирались! Вот и сейчас я, признаться, уже думал, что каюк. Однако, смотри ты, выбрались. Одно слово – везунчик!