Пауза, исполненная безмолвного отчаяния одного из партнеров.
– И ты называешь это эрекцией, Михаил? Постыдился бы Бога!.. Если бы у тебя кто-то был на стороне, то это обстоятельство могло хоть как-то тебя реабилитировать. Но ты клянешься, что у тебя никого нет. Следовательно, я больше не вызываю у тебя сексуального желания. В этой связи возникает закономерный вопрос: стоит ли нам и дальше жить вместе? Зачем друг друга мучить? Мы ведь не мазохисты, надеюсь?
– Ну, Нюшенька, ну, лапонька, – заканючил Михаил, – ты же знаешь, как я тебя люблю!..
– Не только знаю, но и наблюдаю воочию…
– Но он ведь почти стоит!
– И ты называешь это почти?! Да это же гадкий намек на четверть девятого!
– А если его приласкать? – нерешительно предложил муж.
– А чем я, по-твоему, вот уже пять минут усиленно занимаюсь? – возразила жена.
– Можно это сделать и нежнее, – обнаглел Михаил.
– Спасибо, я сыта, – осадила его супруга.
– А может тогда мне… того…
– Не вижу в этом смысла… И вообще, я тебе уже, кажется, говорила, что меня эти гомосексуальные приемчики только раздражают. Завтра сходишь к врачу. А теперь спи, коитус отменяется до лучших времен.
Вадим Петрович утер пот со лба батистовым платочком и посмотрел на пришедшего в себя Вячеслава. Тот сочувственно помотал кляпом: дескать, а что я говорил! Та еще стервозина…
За стенкой установилось молчание, грозившее перейти в летаргические посапывания, похрапывания и прочие шумы оставленных без присмотра носоглоток. Вадим Петрович лихорадочно соображал, или воображал, что соображает, как ему с честью выйти из создавшегося положения. Он-то, неисправимый романтик, сентиментально мечтал отплатить Михаилу той же монетой, то есть огреть его посреди полового акта дубинкой по прибалдевшей репе и, чего уж скрывать, поучить эту стерволярву хорошим манерам с помощью разных прибамбасин, прихваченных в секс-шопе (в апофеозе ему грезилось нечто такое, что двустишие «Мне Бог насильем окрылил / Мои пленительные грезы», вертевшееся в его голове, казалось более чем в тему). А что прикажете делать теперь, когда два этих сурка спят, как придурки? Может, перестрелять их всех на фиг? Или спалить вместе с домом? Нет, горестно покачал головой Солипсинцев, это будет слишком просто, вульгарно, бесчеловечно и, главное, совсем не прикольно. Он не какой-нибудь там народный мститель, для которого производство трупов уже само по себе есть великий повод для оргазмных воплей типа «С нами крестная сила!» или «Аллах акбар!» Нет, господа, он вдумчивый исследователь стыков души и тела. Если он и маньяк, то маньяк ответственный, не чета иным, безответственным ублажателям своих взлелеянных в тиши психических расстройств извращений. Его, например, интересует; можно ли достигнуть в насильственном сексе той же, как минимум, степени удовлетворения, что и в полюбовном. Ибо он намерен внести в копуляцию, как таковую, хотя бы толику истинного греха, – чего так и не удалось сделать первопридуркам Господним, изгнанным по этой причине из рая…