Мне нравится, что он пытается отвлечь меня.
— Они ставят пьесу, которую ты написал? “Позвони мне, когда твоя мама вернется в город?”
— Нет, — говорит Рори, глубоко вздыхая. — Миссис Таун сказала, что моя пьеса слишком рискованна для старшей школы. Мы играем Питера Пэна.
— О, я надеюсь, что ты получишь роль Питера! Ты будешь летать по сцене, свисая с этих штуковин.
Он подмигивает.
— Ты просто хочешь увидеть меня в зеленых колготках.
— Тьфу, — я смеюсь, а Рори идет обедать, потому что когда ты семнадцатилетний парень, еда перевешивает все остальное.
Через час Синди появляется с подносом, на котором кусок курицы, приготовленный с морковью и небольшим стаканом молока. Она приносит его в мою кровать и садится рядом, похлопывая меня по ноге. Так же, как папа сегодня днем, она не может встретиться со мной взглядом, она краснеет.
— Как твой ребенок? — спрашиваю я.
— Доктор говорит, что она в порядке, — отвечает Синди, шмыгая носом. Она щиплет себя за нос. — Я думаю, что у некоторых женщин более трудные беременности, чем у других. Он сказал, что я не должна так много заниматься физическим трудом.
— Ты собираешься рассказать Гудвинам?
— Утром, — отвечает она и гнет пальцы. — Я боюсь, что они меня выгонят… боюсь, мне придется съехать от тебя и твоего отца.
— Не надо так думать, — я ее обнимаю. — Все будет в порядке.
И тут папа появляется в дверях.
— Я действительно не хочу говорить с тобой сейчас, — говорю я, заставляя его вздрогнуть.
— Я хотел сказать спасибо за помощь с полом сегодня.
— Я сделала это не ради тебя. Я сделала это для моей младшей сестры.
Папа заходит и закрывает дверь. Вряд ли здесь есть место для него.
— Нам нужно поговорить о том, что случилось вчера, — говорит Папа. — Тебе нужно поня…
— Я усердно работала на треке! — прерываю я. — Я отдавала мистеру Гудвину деньги, которые зарабатывала, чтобы Синди могла отдохнуть. Так у тебя будет больше денег, чтобы потратить на ребенка. А потом ты кричишь на меня, называешь эгоисткой и говоришь, что я делаю безрассудные вещи. И Джек был так добр ко мне, я думала, он хочет наших отношений.
Все это выливается наружу. Кто эта слабая девочка, говорящая моим ртом?
У меня трясутся руки, сердце колотится в груди. Прохладное, скользкое чувство течет по моему телу, как будто кто-то окунает меня в чан с ледяной водой.
— Я не просил тебя помогать с нашими счетами, — тихо говорит папа. Он направляется ко мне, как будто собирается обнять меня, но я поднимаю руку.
— Не надо, — плачу я, пряча свое лицо в руках. — Просто оставь меня в покое.
— Пирожок, — говорит папа, но я качаю головой.