Топот и крики прокатились по залам и затихли в коридорах нижнего яруса Призрачного Замка. Залы Размышлений снова погрузились в тишину. Гектор перелистнул страницу старой, как секвойя, книги, и печально вздохнул.
Учитель категорически отказывался выпускать его за стены после покушения в Мюнхене, хотя теперь эта история совершенно не имела отношения к делу — Замок сменил полярность, они находились в мертвом мире Зунтра.
В книгах говорилось, что Зунтр погиб в огне войны много тысяч лет назад. Пламя ракет было таким сильным, что выжгло даже сам эфир этого мира, поэтому заклинания Изменения в нем вообще не работали. Впрочем, связи с Планами тут не было тоже. Призрачный Замок не был частью какого-либо из трёх миров, в результате чего на него не действовали законы ни одного из них. Даже здесь, в радиоактивной пустыне, Гектор мог упражняться в искусстве волшебства, пока не покидал цитадели. Это было сложно, куда сложнее, чем на Земле, и практически невозможно по сравнению с фазой Миреи. Однако Стурастан считал подобные занятия неоценимыми, поскольку преодоление сопротивления мирового порядка являлось основным показателем уровня заклинателя.
Стурастан был дотошным, занудным, настырным и порой просто невыносимым. Гектор уже освоил бесчётное количество различных практик и считал себя отличным магом, особенно после того, как побывал инкогнито на празднике жатвы в Вакарре. Тамошние колдуны соревновались в своем искусстве перед королевой Зильдой Мудрой, демонстрируя лучшее, на что были способны, и Хронвек мог убедиться, что сможет повторить абсолютно все, что видел, за исключением заклинаний Плана Энергий. Но этот аргумент только разгневал Стурастана. Он страшно разозлился и заперся в своих апартаментах, ещё раз отрезав, что Гектору нечего делать в песках, зато есть чем заняться в Залах Размышлений. И пока его дети носились по коридорам, гоняя нуглов, Хронвек читал историю гибели Зунтра, точнее, то немногое, что удалось почерпнуть из надписей на обломках уничтожившей себя цивилизации, остатки которой медленно и неуклонно погружались в песок.