Новость, долетевшая из Вискулей, была настолько ошеломляющей, что немногие задумались в ту минут над тем, что жизнь стала опаснее. На мировой арене появились сразу четыре ядерные державы. И каждая с богатым арсеналом.
Скажем, глава независимого Казахстана Нурсултан Абишевич Назарбаев оказался обладателем 1216 ядерных боеголовок для межконтинентальных баллистических ракет и тяжелых бомбардировщиков. Арсенал только что возникшего на политической карте самостоятельного Казахстана превышал ядерные вооружения Англии, Франции или Китая.
Что станет с этими ракетами? Не захотят ли, скажем, руководители новых стран с кем-то поделиться ядерным богатством? Решить бюджетные проблемы, поправить платежный баланс, наполнить кассу. Возникали кошмарные видения: ядерное оружие продают Ираку, Ирану или Ливии. Или оно прямиком попадает в руки террористов…
Государственный секретарь РСФСР Геннадий Бурбулис доказывал, что Россия — единственная республика, которая может и должна стать правопреемником Советского Союза и всех его структур. И эта идея будет принята мировым сообществом. Российская дипломатия настаивала на том, чтобы Казахстан, Украина и Белоруссия сразу же заявили об отказе от ядерного статуса.
Но три республики не спешили расставаться с внезапно обретенным богатством. Возникали разные — лестные для глав новых государств — идеи. Скажем, такая:
— Россия, Белоруссия, Казахстан, Украина совместно владеют ядерным оружием. Поскольку у руководителей всех четырех государств установлена специальная связь, то решение о применении оружия они принимают единогласно.
Одним из первых о том, что Советской Союз перестал существовать, узнал руководитель российского ведомства государственной безопасности генерал Иваненко. Ему и пришлось заняться судьбой ядерного оружия, оставшегося за пределами России. Его подчиненные из подразделений, обеспечивавших безопасность ядерных объектов, обратились к физикам. И доложили генералу Иваненко: есть возможность сделать мир немного безопаснее — в кратчайший срок вывести из строя схемы управления ядерными зарядами, оказавшимися теперь вне российского контроля…
С его санкции сотрудниками российской госбезопасности были приняты секретные меры для того, чтобы это оружие нельзя было пустить в ход: дезактивировали боеголовки. Иваненко составил секретную записку Ельцину. Президент дал согласие.
После Беловежской пущи ни Шушкевич, ни Кравчук не пожелали встретиться с Горбачевым. В Кремль пришел один Ельцин.
Михаил Сергеевич рассказывал своему пресс-секретарю Грачеву: