Теперь тебе, Антей, не стыдно барону показаться, – рассматривая полностью экипированного сквайра, выдал свой вердикт шер. На Антоне была кольчуга. Сверху – украшенная бронзой ясеневая кираса. На ногах и руках поножи и наручи. Защищенные стальными пластинами кожаные перчатки. За спиной в чехле молот, который прикрывался щитом. На поясе кинжал и меч. Лук и стрелы вместе с копьем приторочены к сбруе боевого коня.
– Красавец, да и только! – одобрительно произнес Торвал. – Любая баба тебе даст. Только учись старательно. И поверь мне, там, на празднике или ты всем морду разобьешь, или тебе разобьют.
– Да все я понимаю, – буркнул Антон. С мешками на руках занимаюсь. Как сказал Сильтак, мастером я не стану, а мешки пригодятся. Наверное, в грузчики меня готовит.
Лишь посмотрел на насупленного Антона и рассмеялся.
– Ему видней.
Староста привел остальные двадцать молодых парней, и Антон разбил свою дружину на десятки. Во главе десятков он поставил трех сержантов, из тех новобранцев, что лучше других проявили себя в учебе и воинском мастерстве. Они получили три бронзовые лычки на левый погон гимнастерки. А остальные семеро воинов из первой партии получили одну лычку и стали ефрейторами. Десятки были разбиты на тройки, и во главе каждой были поставлены новоявленные командиры. Они занимались с новобранцами. Учили их стрельбе из лука и под руководством Антона тренировали рукопашный бой, а Флапий учил бою копьями в строю. Он, как отмечал Сильтак, оказался отменным копейщиком.
После с ними занимался Сильтак, обучая работать кинжалом и шестопером.
– Ваша сила, – учил он, – в слаженности троек. Защитился сам – прикрыл товарища. Тот поразил твоего противника, который не ждет от него удара, и прикрылся от своего, ты поразил его противника и прикрылся сам. Устал – поменялся местами с товарищем, что прикрывал спину…
Всем воинам дружины были пошиты сапоги с брезентовыми голенищами и однообразная камуфлированная из-за плохого прокраса зеленой ткани форма. Гимнастерка и штаны с двойными накладками на коленях и заду. Вместо принятых здесь плащей в форме прямоугольного куска шерстяной ткани из брезента были пошиты настоящие плащ-накидки, как у сотрудников полиции.
Гончарную мастерскую под баню переделать не удалось. Там купленные Франси на рынке рабов гончара день и ночь лепили и обжигали большие десятилитровые кувшины для масла под будущий урожай. Как понял Антон, их нужно было немерено, и продавались они вместе с маслом. На хозяйственном дворе вовсю шла постройка дома для слуг. Помещения для женатых и помещения для холостых. Сапожник, взятый им из города, пожелал остаться в замке, и Антон по появившейся у него тут привычке женил его на Мирте, племяннице старой Илди. Свою служанку Раду после случая с кикиморой он согревать постель больше не звал. Не мог преодолеть того отвращения, которое он испытал к кикиморе, когда она была в образе Рады. И это отвращение передалось на молодую женщину. Но как служанка она была бесконечно преданна и добросовестна. У него всегда было чистое белье, выглаженная одежда. Таз с водой неизменно ждал его по утрам, после занятий и перед сном. Она подстригала ему бороду и волосы. Рассказывала обо всем, что происходило в замке за прошедший день, и пересказывала главные события в деревне.