— С этим я согласен.
— Тогда надо ждать их либо с Невского, отсюда или отсюда, — показал на карте начальник уголовного розыска, — либо с Казанской. Сколько у нас людей?
— Двенадцать, — ответил Громов и добавил: — С нами.
— Хорошо, значит, трое здесь, трое здесь, вот тут, ну и тут, — палец Кирпичникова опять заскользил по напечатанным улицам города.
— Угу, — в знак согласия кивнул Громов.
— Но если уйдут… — недоговорил до конца и только покачал головой Кирпичников.
Нетопырь с кривой усмешкой наблюдал, как по комнате мечется Петька. То на миг присядет, то вскочит, то пройдет к окну, одернет занавеску и снова на место.
— Сядь, — тихо произнес Васька, — не маячь.
— Так, — слов не хватало, — самим надо было за Лупусом пойти. Глядишь, уже бы подальше от столицы путь держали.
— Не суетись, наш главарь сразу же нас срисовал бы, и неизвестно, что бы сейчас было. А так филер твой…
— Не мой, — процедил сквозь зубы Билык.
— Ну, не твой, — добродушно согласился Нетопырь, — не твой. А если глаза замусолит, скажет что-нибудь нашему?
— Говорил же, не скажет. Да и топтун он знатный, тенью за политическими ходит…
— Так то политические, — отмахнулся Васька, выпуская в потолок струю папиросного дыма.
— Они знаешь какие были? У… проверялись каждые десяток саженей.
— Ладно, — Нетопырь взглянул на ходики, висевшие на стене. — Когда встречаемся?
— В шесть.
— Время есть, налей мне полстакана.
— Может, не надо?
— Для душевной остроты и тебе не мешало бы, весь извелся. Приезжаем на место… где ты сказал?
— Казанский собор.
— Ты всегда с Богом на «ты»…
— Я…
— Встречаемся у Казанского, я остаюсь в пролетке…
— Почему ты?
— Дурья твоя башка, ты же филера знаешь, а не я.
— Ах да.
— Я в пролетке, ты узнаешь у него: если адрес скажет, то там его и ложи, если секретничать начнет, то везем на место и там с Лупусом их рядком и кладем. Ясен расклад?
— Ясен, а если они шустрее окажутся?
— Этого не будет, — зло огрызнулся Нетопырь, — мы — их, иначе и затевать ничего не следует. Уяснил?
— Уяснил, — буркнул Билык, подошел к столу и налил в стакан на два пальца водки, вылил в рот, проглотил и не поморщился, только скрипнул зубами, — я еще пожить хочу.
Оставив саквояж в тайнике, Лупус сел на скамью и закурил.
Выходило не так гладко, как было задумано. Когда дело начинается, помощников сложно найти, а вот когда касса пополняется монетой, золотом, камнями, появляется слишком много претендентов на куш. И хотят взять чистыми руками. Интересно, Кошель тоже своих псов послал следом или ему хватает дел в Москве? Хотя Лупус встречался со многими людьми, сидящими, спящими на золоте, даже в нужник золотой ходящими, но такими жадными, что все мало им и мало. Не на две жизни добра хватит, а им нужно еще и еще.