и пригрозила самыми страшными карами, если та не купит приличную одежду. После долгих протестов Либертэ согласилась примерить плиссированную юбку, доходившую до середины икры, черные чулки, белую блузку и небесно-голубой жакет с серебряными пуговицами. Кармина всё-таки уговорила ее изменить темно-синему и серому цвету.
– Если будешь такое носить, люди будут думать, что тебя недавно выпустили из интерната. Очнись! Скоро Игры века! Мы должны сделать всё, чтобы этот год нам запомнился надолго. Будешь старой развалиной – с удовольствием вспомнишь, как роскошно была одета на ярмарке 1899 года.
Либертэ рассмеялась и купила голубой жакет.
Теперь всякий раз, проходя мимо витрины, она робко улыбалась своему отражению. Либертэ очень нравилось, как она выглядела – как настоящая лариспемка.
Прозвонили часы. До открытия ярмарки оставалось четверть часа, люди всё приходили и вставали в конец очереди.
– Неужели так много сирот хотят найти работу? – удивленно спросила Либертэ.
На этот вопрос ответил мэтр Нож. Он разрешил подруге Кармины сопровождать их на ярмарку и сейчас с удовольствием делился с ней своими познаниями.
– Да их и сотни не наберется. На всех точно не хватит. Но на ярмарку приходят не только чтобы найти подмастерьев. Это еще и выход в свет. Тут люди общаются, обнюхиваются, улаживают делишки. Смотри, начинается!
Действительно, люди в очереди обменивались приветствиями и рукопожатиями. Некоторые были так поглощены разговором, что не замечали, как более ловкие граждане протискивались перед ними. Каменщики наконец заметили кокетничающих прачек и стали им свистеть.
– Но я-то не шутки шутить иду, – вновь заговорил мэтр Нож. – Мне позарез нужен ягненочек.
– А как всё будет происходить? – спросила Либертэ.
– Это что-то вроде аукциона. Скоро мы зайдем внутрь. Надо будет немного подождать: всякие важные господа будут произносить лурадацкие речи. Затем можно прогуляться по залу, поболтать с ребятишками, разглядеть их как следует, полистать их личные дела. Главное – сразу приметить лучших. Самые умные и способные обычно разлетаются как пирожки.
– Их что… покупают? – спросила Либертэ. Она удивлялась всё больше и больше.
Мэтр Нож почесал подбородок.
– Ну как бы да… это, скорее, пожертвование… эти деньжата отправляются в казну интерната.
– Кстати, латронпем, сколько мы можем потратить? – спросила Кармина.
Тот пожал плечами.
– Не беспокойся. Дела сейчас идут неплохо; если найдешь хорошего парнишку, я скупиться не буду.
И, уперев руки в бока, он улыбнулся Либертэ во весь свой щербатый рот.
– Ты ведь недавно у нас. Не знаешь наших порядков.