— Святые угодники, — заметалась она возле пациента, внезапно забыв обо всем, чему ее учили. — Ой, что это я?! Надо срочно в клинику сообщить! Тут целя бригада нужна…
В этот самым момент руки женщины что-то коснулось. Холодное, сухое. От чуть не взвизгнула от неожиданности.
— Боженьки!
Ее коснулись пальцы мальчика. Сам же он лежал с широко раскрытыми глазами, в которых плескался целый океан боли. Чуть открыт был рот. Едва шевелились искусанные серые губы.
— Говорит… Миленький, сказать что-то хочешь? Чего тебе дать? Воды может, — бормотала в растерянности сиделка, наклоняясь к подростку. — Не слышу я. Совсем ничего не слышу. Что?
Однако тот, по-прежнему, шевелил губами, издавая еле слышный шепот.
— Про отца спрашиваешь? Тут он, конечно. На каком таком корабле? Ничего не пойму. Линкор «Надежда»? Адмирал? Вы что это? Ваш отец, господин Бельский, здесь! А вы в своей комнате, — он отвела недоуменный взгляд в сторону и наткнулась на одну из висевших под потолком моделей звездолета. — А-а, это такой секретный язык, кажется, — понимающе улыбнулась она. — У меня племяш тоже так со своим батей играет… Ой, что это я?! — вдруг она всплеснула руками. — Побегу родителей твоих позову.
Вскочила и побежала к двери, даря мальчишке спасительные минуты, чтобы прийти в себя.
— Господин Бельский, господин Бельский, — разносился ее взволнованный голос по этажу. — Ваш сын…
Он же с выражением дичайшего удивления на лице вертел головой из стороны в сторону. Его взгляд, словно совершенно впервые, бродил по комнате, останавливаясь на разных предметах остановки: небольшом письменном столе из натурального дерева, ярких плакатах на стене, моделях летающих аппаратов, большом массивном экране с клавишами. Немного приподнявшись, подросток попытался заглянуть в окно. Получилось не очень. Мешала слабость, сковавшая все тело. Однако кое-что ему все же удалось увидеть — светлый ореол луны.
— Это Луна? Не-е-ет, не может быть. А где орбитальная крепость? Где это проклятое кольцо с причальными стапелями? Оно же должно быть видно…, - в недоумении бормотал он, вновь и вновь шаря взглядом по небу. — Ничего нет, совсем ничего нет. Чужие прорвались? Флот уничтожен? А как же я? Оте-е-ец!
Глухо взвыл подросток, со всей силы кусая свою ладонь, чтобы не заорать. Жутко, как раненный зверь. Хрустнула кожа на ладони и капли крови упали на простынь.
— Отец… Как же ты мог так поступить со мной? Я должен был остаться там, на орбите. Что ты наделал… Я ведь бросил их всех… Друзей, тебя, всех вас.
Слезы потекли по щекам. Перед глазами Алексея стояла жуткая картина последних минут жизни земного флота в момент отлета его штурмовика. Черноту космоса полосовали яркие сгустки плазменных зарядов, вскрывавших земные корабля, как консервные банки. Расцветали вспышки взрывов на месте идущих на таран юрких штурмовиков. Последним, что он увидел, было эпическое разрушение флагмана. Космический гигант, лишившись двигателей и главных орудий, превратился в беззащитный кусок металла, на который набросились звездолеты чужих. Словно злобный псы они вгрызались в плоть линкора, залпами плазмы отрывая от него один кусок за другим.