— Моя берлога, — только и сказала Альвина, с решительным видом принявшись обрывать то одно, то другое высушенное растение и толочь их в железной ступке.
— Что вы делаете? — Элизабет вертела головой, пытаясь вместить увиденное и как-то это осмыслить. Вывод напрашивался только один: — Вы — ведьма? — снова спросила она.
Старуха продемонстрировала в улыбке желтые, довольно крепкие зубы.
— Ведьма, говорите. А почему бы и нет? На кострах нынче за это не жгут. — И приметив испуг в хозяйкиных глазах, добавила: — Травница я, хвори различные с помощью трав вылечиваю. Али горло у вас заболит, али ребеночка нежеланного понесете, — зыркнула она глазами, — Альвина завсегда помочь сможет. Только скажите!
Лиззи стиснула руки.
— Разве ж не грех это, живого человека-то изводить? — спросила чуть дрогнувшим голосом. И отвернулась… Слова старухи поселили недоброе чувство в ее душе.
Сама Лиззи матерью не была, однако знала определенно: выпади ей такое счастье, любила бы кроху всей силой материнского сердца. И то, что кто-то способен был такого счастья самолично лишиться…
— Обстоятельства, знаете ли, разные бывают, — заметила старая женщина, как будто бы прочитав ее мысли. — Никогда не судите прежде времени. — И, приблизившись, грубыми пальцами оттянула подбородок девушки… В следующее мгновение нечто полынно-горькое легко ей на язык.
Лиззи скривилась, от одного только запаха ее скрутило от рвотного спазма, однако старуха с решительным видом зажала ей рот ладонью.
— Глотайте… для вашего же блага, — велела она, не отнимая руки.
— Что… чтто этто такое? — вопросила Элиза, с трудом пересиливая отвращение и сглатывая горечь пастилки пересохшим горлом.
— Запейте. — Альвина подала ей стакан воды и похлопала по спине, словно послушного ребенка. — Хорошая девочка. — И принялась снова заниматься травами.
Элизабет, едва снова сумела говорить, осведомилась с большим напором:
— Что это было, Альвина? Вы меня отравили?
— Отравила? Нет, — замотала головой ее собеседница. — Всего лишь спасти желала.
— От чего?!
— От недоброго рока, что по вашим пятам следует.
Девушка замерла, глядя на нее, казалось, даже дышать перестала, настолько ее поразили слова старухи.
— Почему ты так говоришь?
И Альвина ответила:
— Завидел папоротник — жди беды, папоротник в волосах… беда уже следует за тобой. Да вы и сами ведаете о том, не так ли, миссис Аддингтон?
— Я… я… ничего подобного, — с жаром возразила Элиза, однако старуху ее слова не убедили. Она снова многозначительно осклабилась и возвратилась к прерванному занятию… Укладывала в матерчатый мешочек новый сбор трав, и Лиззи, желая переменить тему, спросила: