– Не злитесь на него, он не хотел вас обидеть, – дружелюбно проговорил он.
Хоть внешне мистер Уотсон изумительно прекрасен, мистер Деш определенно более приятный человек и собеседник.
– Мне не на что злиться, – улыбнулась я.
Мы уже дошли до гостиной и вот-вот должны были распрощаться. Как я поняла, мистер Деш направлялся за Флипом, а мне нужно было заглянуть в мою комнату. Я хотела задать один вопрос, но решилась сделать это в самый последний момент.
– Мистер Деш… Меня в чем-то подозревают?
– Мистер Уотсон подозревает всех, – развел руками он, – но не переживайте, все будет хорошо.
Я кивнула и, простившись с ним, ушла. Песнопений сегодня уже не было, но запах воска разнесся по всему особняку. Там, в комнате, увешанной изображениями Безликой богини, еще сутки будут гореть восковые свечи в память мистера Бреннона. Кстати, наверное, нужно будет все-таки сходить в склеп: раз уж он оставил мне такое наследство, пусть и не очень желанное, будет нелишним поблагодарить.
В свою комнату я зашла, чтобы переодеться. Ехать к нотариусу я предпочла в брючном костюме строгого покроя, конечно же черного цвета. Шляпку с вуалью оставила, как и перчатки, а вот туфли выбрала другие, на более высоком каблуке.
У меня было всего три кристалла связи, и распорядиться ими следовало с умом. Однозначно нужно связаться с отцом, хотя бы для того, чтобы рассказать ему о наследстве и спросить, бывала ли я в детстве в доме деда. Я уверена, что не бывала, но, когда все вокруг твердят обратное, возникают определенные сомнения. И конечно, нужно предупредить мисс Томсон о возможной задержке. Хотя с секретарем лучше переговорить после поездки к нотариусу.
Я уселась на кровать и, активировав кристалл, произнесла:
– Адам Бреннон.
На этот раз отец долго не подключался к связи, и я уже всерьез разволновалась.
– Кати! Привет, малышка! – В изображении над кристаллом появилось не только суровое лицо отца, но и улыбающееся мамино.
– Привет, – улыбнулась я. – Я в Меренске.
– Рассказывай! – Отец нетерпеливо воззрился на меня.
– Деда отравили, это была не естественная смерть, и он оставил мне… все.
– Что все, Кати? – поинтересовалась мама.
– Все, – развела руками я. – Рудник, конезавод, дома, счета.
Отец нахмурился, а мама почему-то схватилась за сердце.
– То есть ты теперь богата?
– Баснословно.
– Дело, конечно, твое, но я думаю, что ты должна отказаться от наследства! – твердо произнес папа.
– Адам! – возмущенно воскликнула мама. – В пользу короны?!
– Да, пап, – включилась в разговор я. – У деда есть воспитанник, сирота, но ему нет двадцати. Лучше уж отдать все ему, когда он станет совершеннолетним, чем облагодетельствовать корону.