Выскочил на открытое место и затормозил, чуть не налетев еще на одну квинкану. Эта была поменьше, доставала мне примерно до колен и, похрюкивая, увлеченно тащила тело аборигена к куче с черепами. Пока она не обернулась или не прибыл любитель яблок, я прыгнул в соседний темный проем. Он был шире, но на стенах практически отсутствовал мох, который давал бы свет. В полутьме я пробежал всего метров двадцать, как что-то крепкое ударило меня в лоб.
«В Эфире! Вы получили урон. Минус 20 единиц здоровья. Наложен эффект оглушения длительностью 10 секунд. Повреждения снижены на 50%, так как урон был нанесен самостоятельно».
В глазах двоилось, голова гудела, но я стал шарить по полу в поисках выроненного копья, пытаясь сообразить, что еще за самостоятельный урон. Когда зрение вернулось и даже подстроилось под темноту, все стало понятно. Коварным врагом оказался потолок, который резко снизился сантиметров на тридцать. Сзади заверещали квинканы — хотелось думать, что они там дерутся за свежий труп, а не обсуждают, как поймать меня сообща. Держа руку перед собой, я двинулся дальше.
Через каждые тридцать метров проход сужался уступами. Все меньше простора оставалось как между стенами, так и между полом и потолком. Мне пришлось сначала опуститься на корточки, а потом и вовсе лечь и ползти, как гусеница. Даже локти я уже не мог выставить. Было тесно, темно, но помня, что это игра и застрять, оказавшись погребенным заживо, невозможно, я продвигался дальше по желобу до тех пор, пока не стал натыкаться на небольшие ровные отверстия в стенах, где было что-то холодное и липкое на ощупь.
«Плотоядная личинка квинканы», четвертый уровень. Съедобно, плюс двадцать процентов к скорости передвижения под землей на один час. Судя по вики Эфира, личинки оквинканивались к пятому уровню. Пока же можно было их не бояться, а дегустировать, наслаждаясь острым экзотическим вкусом. Ну или продать аборигенам как деликатес. К сожалению, вики не сообщала, что конкретно провоцирует личинок на переход с четвертого уровня на пятый, так что я усмирил исследовательскую жадность и пополз дальше, стараясь их не тревожить.
Потом за спиной послышались хлюпающие звуки, и что-то мокрое забралось мне сзади в штанину. Я взвизгнул и стал извиваться змейкой с такой скоростью, что даже не заметил, как головой пробил крышку, закрывающую проход. Глина вперемежку с травинками посыпалась за шиворот, но мне было все равно. Яркий свет ослепил меня, я пробкой вывинтился из узкого туннеля и покатился вниз по склону. Следом наружу высунулись квинканы и заворчали от солнечного света, как старые бабки. Личинка, которую я наконец вынул из штанины, моментально высохла на солнце, и я сунул ее в сумку про запас.